У меня никогда не было младшей сестры. Я всегда несла ответственность только за себя. Боялся ли Рэйдан за Ликку? Ведь каждый день ей грозила опасность. Одна стрела – и от его семьи уже не останется ничего.
– Если я решу пойти с вами в поход, вы тоже будете уважать мой выбор?
Мышцы на спине Рэйдана закаменели. Мгновенье спустя он с громким хрустом разломил ветку на две части и подбросил в огонь.
– Я не могу одобрить глупость. Вы не обучены военному делу.
– Мы говорим не об одобрении, а уважении, – перебила его я.
Рэйдан обернулся. Выглядел он усталым и грустным. Мне захотелось убедить его, что я просто храбрюсь. Ни при каких условиях я больше не встану добровольно с цицианцем лицом к лицу.
– Зачем вам мое уважение, принцесса? Вы сами сказали, что не верите мне, что я обязательно вас предам.
– Я была пьяна, – прошептала я, осознав, что своими неосторожными фразами снова ранила Рэйдана. Как бы я не старалась, мой язык был моим врагом. Лучше бы его отрезали мне, а не Сате. Я растерялась и не знала, как выкрутиться. Я не хотела лгать и не хотела открывать душу. Рэйдан воспринял мое молчание по-своему:
– Я благодарен за помощь. Возвращайтесь ко сну. До рассвета лишь пара часов.
Глава 12
Над пропастью виднелся узкий подвесной мост. Внизу яростно гремела река. Если упадешь, то разобьешься о воду насмерть. Мы спешились, чтобы перевести лошадей под уздцы.
Нодд пошел первым – проверить, не сгнили ли доски. Помахал с противоположной стороны. Жахарцы по очереди начали проводить лошадей. Мост покачивался под ногами, дерево постанывало, но выдерживало.
Я передала свою лошадь Керу и застыла перед мостом.
“Это надежный мост, – сказала я себе. – Ты уже убедилась, что здесь никто не хочет тебя убить. Ступай медленно и спокойно. Не смотри вниз”.
– Все в порядке? – спросил Крист. – Ты вроде бы не боялась высоты.
– Не люблю мосты, – пробормотала я.
– Он надежный. К тому же я буду рядом.
Я кивнула и посмотрела на противоположную сторону, где ждал Нодд и другие воины. Расстояние показалось непреодолимым.
– Что у вас? – крикнул Рэйдан.
Соберись, Алия. Ты выглядишь жалко. Соберись.
Я ничего не ответила и ступила на доски. Один шаг. Второй. Надо идти вперед. Чем ближе я подходила к середине моста, тем менее уверенной себя чувствовала. Живот сводило от страха, а дыхание стало прерывистым и тяжелым. От падения в реку меня отделяли лишь деревянные перекладины, которые раскачивались все сильнее и сильнее. Крист позади меня о чем-то рассказывал, но я могла лишь слышать шум воды, бьющейся о камни. Я вцепилась правой рукой в канат и остановилась, глядя на Нодда с Рэйданом. Мне надо было к ним. Сделать один шаг. Почувствовать опору. Поймать баланс. И перенести вес на вторую ногу. Я шумно выдохнула воздух. Если уж я справилась с цицианцем, то глупо бояться падения в реку. С горы спикировала большая птица. Нырнула куда-то под мост. Я загляделась на нее и замерла. Вода бушевала. Стремилась выплеснуться из берегов. Гипнотизировала. Пугала. Я представила, насколько она холодная, как быстро и крепко затянет на дно, как я буду захлебываться и бить по воде руками в попытке вдохнуть или позвать на помощь. Хотя итак знаю, что никто не спасет.
Я зажмурилась, и воспоминания закружились перед глазами, как мотыльки вокруг свечи.
– Быстрее! – крикнул Оли.
И я, задрав юбку повыше, чтобы не путалась в ногах, понеслась за ним.
Дыхание сбилось. В боку закололо, но я не останавливалась. Я смотрела, как воздух надувает парусом ткань на спине друга. Застиранная до серости, залатанная на локтях рубашка служила в сумерках единственным ориентиром, чтобы не потеряться. Мы бежали по злачным районам, ныряли в темные подворотни, распугивали подвыпивших посетителей таверн и слышали брань шлюх. Главное – не останавливаться. Старая Софна вдолбила в нас правило: нельзя помогать споткнувшимся старухам и плачущим сиротам – они лишь наживка детокрадов. А хуже детокрадов нет никого на свете. Даже работорговцы не такие жестокие.
– Быстрее, копуша!
Я бежала со всех ног. Косы растрепались и развевались за спиной, ноги в стоптанных туфлях ныли от усталости. Я думала, что больше уже не смогу, но бежала и бежала за другом. Сердце дико стучало. Я не испытывала ни голода, ни боли. Только бесконечное, подталкивающее вперед возбуждение. Когда мы следили за лордами, когда убегали от стражников, когда пробирались в дома по трубам и вскрывали замки, мои мысли были сосредоточены лишь на золоте, а не на погибших родителях. Чтобы заслужить ужин, я должна была жить здесь и сейчас: смотреть по сторонам, быть внимательной, прыткой и хитрой. А после ужина, когда голодный желудок немного утихал, нужно было найти свободное место среди таких же сирот и быстрее уснуть, пока снова не проголодаюсь. Все мои переживания и желания были ограничены горячей капустной похлебкой. От наличия слез в тарелке похлебка вкуснее не становилась.