Пальцы легко вспомнили свою работу по вскрытию замков. Быстрее, чем мне бы хотелось. Сразу нашли нужный угол. Не дрогнули.
– А можно мне попробовать? – попросила Набира.
Для нее это было маленьким приключением, игрой, а не методом выживания. Она не видела в этом ничего стыдного и запретного, в отличие от меня. Я передела Набире шпильки и показала, как держать руки. Подсказала, что она должна нащупать и услышать. Какое-то время она увлеченно копалась в замке, но все закончилось ничем. Мне пришлось помочь.
– В следующий раз обязательно получится, – подбодрила я ее, понимая, что следующего раза не будет. Принцессе не нужны отмычки. Перед ней и так открыты все двери.
Мы вышли в теплую звездную ночь и откинули вуали с лиц, чтобы лучше видеть в темноте. Я плотно притворила дверь и прикрыла ее лианами растений. Я вывела Набиру к кромке леса, а оттуда она повела меня к кладбищу. Ветер ласково целовал нашу кожу. В воздухе витал пряный запах цветов и трав. Я никак не могла надышаться спокойной жахарской ночью, как будто это был мой последний день на земле.
– Ты не боишься? – слетело у меня с языка.
– Кого? Мух и светлячков? – усмехнулась Набира. – Дороги? Заговора цицианцев? Или будущего мужа?
Я пожала плечами. Наверное, я спрашивала обо всем и сразу, чтобы наш путь к кладбищу не казался таким длинным. Набира ответила также расплывчато:
– Я хорошо владею змеиным языком, – она показала мне свой язык и рассмеялась. – Меня сложно испугать.
Я шикнула на нее и прикрыла лампаду краем рукава. Казалось, что больше никому не придет в голову таскаться ночью на кладбище. Я ошиблась. Похоже вся королевская семья решила сегодня воссоединиться.
Здесь был король. Он стоял перед надгробием на одном колене, а двое охранников ждали поодаль, оставив его наедине с мертвой женой и дочерью. Я убавила огонек и убрала лампаду под свою юбку, надеясь, что ткань не вспыхнет. Раскаленное стекло обжигало бедро, но погасить лампаду было нельзя. Иначе обратную дорогу в замок уже не найдем.
Нас надёжно скрывала развесистая крона дуба, а тёмная одежда помогала слиться с окружающим пространством. Однако я все равно боялась, что нас заметят. Вряд ли мне всыплют розог перед отъездом, но мне не хотелось подорвать доверие короля Жахарии.
Тем временем отец Набиры накрыл большой ладонью вырезанные в камне буквы, будто хотел отпечатать их в руке. Первая королева не любила излишеств, поэтому никто не воздвиг на кладбище скульптуру во весь рост. Зато могилу всегда покрывали цветы. Простые люди несли сюда герберы, ромашки, васильки. Кто что мог.
– Он скучает по маме, – шепнула Набира.
Раньше она часто жаловалась, как мало отец рассказывает о бывшей супруге, как скован в проявлении чувств к дочери. Иногда Набира даже чувствовала себя виноватой, что выжила во время родов, а мать и сестренка нет. Когда король женился во второй раз, принцесса была не самым послушным ребенком и вовсю строила козни против мачехи. Когда я по глупости украла заколку одной из фавориток королевы, Набира прикрыла меня, и сказала, что выбросила такую безвкусицу в озеро. Дно озера в тот день обшарили, а Набиру отругали. Так мы и познакомились.
Под ногой Набиры хрустнула ветка.
Король обернулся и насторожился. Охранник обнажил меч и направился к нам. Внутри меня образовалась тревожная пустота. Я подняла с земли камень и со всей силы швырнула его в соседнее дерево. Из листвы с уханьем вылетела сова и понеслась на охоту.
Король все еще вглядывался в темноту, а я не дышала. Наконец, он окликнул охранников:
– Уходим.
Он напоследок сдавил верх надгробного камня, будто хотел раскрошить его и жестом приказал следовать за собой. Через несколько минут Набира заняла его место, а я – место охранников. Я дала ей вдоволь наплакаться и поговорить с мамой, которую ей ни разу не довелось увидеть. В этом мне повезло больше нее. Я хорошо помнила, как мама щекотала меня и шутливо целовала в щеки, а я, глупая, отворачивалась и извивалась. Я помнила, как она убаюкивала меня колыбельными, когда у меня болели сломанные пальцы или был жар из-за простуды. Помню, как громко звала меня «Алия, темно уже, хватит играть!»