Так, может быть, их никто и не похищал? Может, всё уже нормально и Генри забрал их обратно? Но почему тогда держит меня здесь? Вряд ли он дорожит мною больше, чем родителями.
Потому что для него это очень удобно, подсказывает внутренний голос. Ну конечно. Такой шанс.
И я горько усмехаюсь. Ну да, похоже на то.
Желание окунуться тут же пропадает, как и возвращаться обратно в дом. Поэтому я беру первую попавшуюся книгу в гостиной и плед, и иду к раскидистому дереву рядом с озером. Книга оказывается приключенческим романом. Ужасно скучным и нудным с многостраничными описаниями природы и мыслей героев. И не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от того, что кто-то трясёт меня за плечо. Сонно моргаю и только потом вспоминаю, где нахожусь. Отклоняюсь, призывая на помощь огонь, когда слышу знакомый голос:
— Спокойно, Мила, это всего лишь я.
И понимаю, что это всего лишь Генри. Правда, спокойнее от этого не становится. Поворачиваю голову и хмуро гляжу на него, сидящего рядом на корточках, и улыбка постепенно сходит с его лица.
— Что-то не так? — спрашивает он настороженно.
— Твои родители. Где они? Здесь их нет, но и на похищение не похоже. Они ведь уже дома. Так?
Он тяжело вздыхает, и я как-то сразу понимаю, что угадала.
— Так было нужно. Я просто хотел сделать тебе сюрприз, — признаётся Генри, протягивая руку.
Но я не спешу принимать её.
— Не хочешь возвращаться? — усмехается он. — Понимаю.
Он вздыхает с притворным сожалением и встаёт. И я молча следую его примеру, чувствуя, как закипаю от злости.
— Хочу, — говорю тихо, шагая ближе.
— Тогда придётся закрыть глаза.
Что?
Несколько секунд я просто смотрю на него.
К чему всё это? Мне и первого раза хватило. Хорошо хоть повязку сейчас не предлагает.
— Ну же, Мила. Обещаю, тебе понравится.
Я лишь усмехаюсь в ответ, но слушаюсь, и он тут же берёт меня за руку.
Я никогда раньше не перемещалась с закрытыми глазами. Оказывается, что так переход почти не заметен. Только чувствуется лёгкое колебание магическое фона.
— Теперь можно открыть, — шепчет Генри, вкладываю в мою руку что-то тёплое и прямоугольное, подозрительно похожее на телефон.
Открываю глаза и замираю, недоверчиво глядя на родовое поместье. Невольно делаю шаг вперёд, ещё один. Не смея поверить, что это правда, а не иллюзия или обман. В голове рой вопросов, и я не знаю, какой задать первым. Оборачиваюсь удивлённо глядя на Генри. Он смотрит на меня с грустной улыбкой.
— Мы с тобой как-то неправильно начали наши отношения, — говорит тихо. — И я решил попытаться это исправить. На время наших свиданий ты будешь жить здесь. Если, конечно, сама не передумаешь. Я нанял прислугу и привёл дом в порядок.
— А ты…
— Могу остаться, если ты захочешь. Не более того.
Эта новость сбивает с ног, ошеломляет, и несколько минут я просто смотрю на него, не зная, что сказать в ответ.
— Спасибо, — говорю тихо и тут же понимаю — не то.
Подхожу, встаю на цыпочки и целую его в колючую щёку, и он притворно вздыхает, поднося ладонь к щеке.
— Я, конечно, рассчитывал на что-то большее, но это тоже неплохо, — произносит с улыбкой и добавляет серьёзно: — Надеюсь, ты будешь осторожна. Пока тебе лучше никуда не ездить.
Я киваю и невольно улыбаюсь в ответ.
— Зайдёшь?
Генри кивает в сторону дома. А я, словно только этого и жду, разворачиваюсь и чуть ли не срываюсь на бег. Сердце бешено колотится в груди, кажется, выстукивая радостное: «Дома. Наконец-то дома»
Но у подножия лестницы замираю, вспоминая о Генри. Моя неприязнь к нему никуда не делась, и всё же я понимаю, что не пригласить его было бы как-то не очень хорошо. Особенно после такого подарка.
И я оборачиваюсь. Он стоит там же, с какой-то странной грустью глядит мне вслед. Кн и го ед . нет
— А ты?
— Я непременно ещё загляну. Позже, — подмигивает он. — Иди.
И я послушно разворачиваюсь, быстро взбегаю по ступенькам, спиной чувствуя его взгляд. Но у двери растеряно замираю. Это мой дом, только вот ключей от него у меня нет. Оглядываюсь, но Генри уже нет.
Что ж, значит, выход один — позвонить. Правда, нажать не успеваю — дверь открывается сама, и я вижу незнакомого подтянутого седого мужчину.
— Здравствуйте, миссис О’Лэс, — говорит он с улыбкой. — Я — ваш новый дворецкий, Эдгар Пэйнд. Но вы можете звать меня просто Эдгар.
Я хмурюсь и даже оборачиваюсь, но Терезы за спиной нет. И только потом до меня доходит, что миссис О'Лэс — это я. Шагаю внутрь, с интересом оглядываясь по сторонам, и даже невольно задерживаю дыхание.
Всё, как прежде. Как раньше. Начищенный до блеска паркет, мебель без чехлов, всё те же шторы и тонкий цветочный аромат. Кажется, будто я перенеслась в прошлое, и сейчас раздастся недовольный голос матери, потому что я опять опаздываю к столу. Отец мягко упрекнёт её в ответ, а Гарри с шумом выбежит из столовой.
Сердце разрывается от тоски и боли, а горло обручем сжимает спазм. Слёзы подступают к глазам, и я спешу смахнуть их. И тут же слышу встревоженное:
— Что-то не так? Вам не нравится?
— Нет… — возражаю я. — Всё хорошо.
Даже слишком, и от того больно вдвойне.
— Может быть, вы хотите есть? Или позвать экономку, чтобы она представила вас слугам?
Но в ответ я лишь качаю головой.
— Нет, не нужно. Я лучше поднимусь к себе.
И как можно скорее взбегаю наверх, поворот налево, третья дверь моя. Но я прохожу мимо, иду дальше к спальне Гарри. Толкаю и замираю на пороге. Всё так же, как в тот день, и даже оставленный им свитер лежит на кровати нетронутым. Пыли нет, а воздух чистый и свежий, хоть окна и закрыты. Словно он и, правда, только что вышел и сейчас должен вернуться.
Судорожный вздох срывается с губ, и я тут же закрываю дверь. Моя цель — родительская спальня — находится дальше. Только вот войти туда оказывается непросто. Кладу ладонь на дверную ручку и закрываю глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Да и нужно ли? Зачем я иду сюда, словно маленькая девочка, разбуженная кошмаром? Родителей ведь всё равно нет и утешить некому.
Нет, и уже никогда не будет, добавляя мысленно со злой горечью. Пора бы мне уже понять. Но это не помогает, и я всё же толкаю дверь. Прохожу внутрь. Иду мимо туалетного столика матери и открытой шкатулки. Беру оставленный ею тонкий шарф со стула и жадно вдыхаю, стараясь впитать её аромат. Еле заметный, почти выветрившийся.
А затем просто забираюсь на кровать, скидывая туфли, и сворачиваюсь клубочком, утыкаясь носом в шарф. Улыбаюсь сквозь слёзы. Вот я и получила, что хотела. Но почему же тогда так больно?
Но лежать долго не получается. Сначала пиликает, оставленный мной на прикроватной тумбочке, телефон. А потом я и вовсе понимаю, что просто не могу так. Никогда не умела грустить и плакать часами. Слёзы заканчивались ужасно быстро, высыхали, оставляя после себя лишь лёгкую грусть. А сидеть или лежать надоедало. Хотелось встать, сделать что-то, словно невидимая сила толкала в спину. И за это я даже немного ненавидела себя. Разве это нормально? Разве не правильнее лежать пластом и плакать?
Может быть, но это было не для меня. Поплакала и хватит.
Я медленно выпрямляюсь, сажусь и тянусь за телефоном, стараясь не сместить лежащие рядом вещи. На экране горит значок входящего сообщения. И не одного. Я быстро пролистываю их и понимаю, что это Сьюзи писала всё время, только вот я ответить не могла.
Слабо улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается тепло. И открываю последнее сообщение.
«Ты уже дома? Генри говорил, что ты сегодня должна вернуться».
И я быстро набираю:
«Да. Приезжай, если можешь. Прости, не могла написать раньше».
«Знаю, сейчас буду».
Я уже почти откладываю телефон, когда понимаю, что она может приехать не туда. «Приезжай в Фэйрис Холл».