— Боюсь, что интересующие тебя пункты изменить нельзя.
Сьюзи вздыхает, отводя взгляд, но я итак знаю, что она сделала всё возможное.
— Спасибо.
Улыбаясь благодарно, и тянусь за очередной кисточкой винограда. Что ж, я просто обязана была попытаться. К тому же, пока договор не подписан, есть надежда изменить что-нибудь ещё.
Уже в машине я поняла, что не хочу оставаться дома и написала ей, спрашивая разрешения приехать. И тут же получила короткое «приезжай» в ответ.
И вот сейчас мы сидим в гостиной, пьём вино и заедаем его фруктами. Хотя стоило бы, наверное, взять что-нибудь покрепче, чтобы забыть сегодняшний день. Маленькая победа, касающаяся опеки над ещё не рождённым ребёнком, совсем не радует. А ещё эти предупреждения…
В огромном доме ужасно тихо. Её отец, как всегда, ещё не вернулся с работы, а мать — в командировке. Вечно работают, вечно в делах. Только дочка на них совсем не похожа и даже не скрывает, что её это совсем не интересует.
За окном давно стемнело. Мягкие летние сумерки втекают в комнату сквозь распахнутые настежь двери и окна вместе со сладким запахом цветов и треском цикад. Но я старательно не смотру в ту сторону, ведь эта дверь ведёт на террасу. Ту самую, на которой он ещё совсем недавно утверждал, что я буду его. И как же быстро это сбылось!
— Но ты можешь отомстить ему. Предложи, чтобы тоже поклялся на алтаре в верности. Уверена, он ни за что на это не согласится.
Рассеяно киваю. Неплохая идея, только я совсем не против его измен. К тому же, он может решить, что действительно мне не безразличен. А этого я хотела бы меньше всего.
— Неужели он на самом деле так ужасен? — не унимается подруга. — Может быть, тебе просто нужно лучше присмотреться к нему?
Пожимаю плечами. Может быть. Времени у меня теперь будет достаточно.
Сьюзи снова открывает рот, но сказать не успевает — в комнату входит слуга с огромным букетом нежно-розовых лилий. Замирает возле её кресла, и она тут же выхватывает цветы, подносит к лицу, зарываясь носом, а у самой улыбка до ушей.
— Какой огромный. Интересно, от кого он? Может быть, от Грэга? Или от Джона?
Она запускает руку внутрь в поисках записки, но слуга рушит её надежды тихим:
— Этот букет просили передать леди Фэйрис.
Что?
Я так и замираю с бокалом в руке. Сьюзи тяжело вздыхает и переводит вопросительный взгляд на меня, словно спрашивая разрешения. Киваю. У меня, в отличие от неё, вариант всего один.
Несколько секунд слышно лишь тихий шелест, а потом она зачитывает:
— Завтра состоится приём в честь нашей помолвки. Машина прибудет в двенадцать. Как мило, — вздыхает она.
— Мило? — усмехаюсь в ответ. — Скорее пугающе.
Этим букетом и запиской он как будто говорит: «Я всегда буду знать, где ты»
А ведь я специально подождала пока его машина уедет. Неужели он следит за мной? От этой мысли по спине скользит неприятный холодок.
— Подожди, тут есть что-то ещё.
Через некоторое время из слегка потрёпанного букета Сьюзи извлекает продолговатый синий футляр. Бросает быстрый взгляд в мою сторону.
— Можно?
— Конечно.
Впрочем, я могла и не отвечать: она всё равно уже открыла его.
— О-о-о… Какая красота. Смотри.
А внутри — ожерелье из белого жемчуга, пять плотных рядов бусин, одна к одной. Но мне оно чем-то неуловимо напоминало ошейник. Только таблички с именем и адресом не хватает. Или он хочет поставить клеймо?
— Потрясающе. Это нужно сейчас же примерить.
Сьюзи откладывает букет, но я не разделяю её радости.
— Нет.
— Но почему, Мила? Неужели тебе не нравится? — Она растерянно моргает. — Я же помню, ты раньше носила жемчуг.
Вздыхаю. Вот и как объяснить ей, что от него мне ничего не нужно? Неужели один букет и украшение изменили для неё всё?
— Можешь оставить его себе, если хочешь.
Я встаю. Всё равно настроение теперь испорчено окончательно.
Её лицо вытягивается от удивления.
— Но как же… Это же подарок тебе. От жениха.
— Я не просила его об этом. Мне от него ничего не нужно. И чем раньше он это поймёт, тем лучше для него.
Ухожу, оставляя растерянной Сьюзи и букет, и украшение. И ведь понимаю — этим я лишь разозлю его. Только не он один может устанавливать правила. У меня теперь тоже будет одно — никаких подарков, если сама не попрошу. А просить я точно никогда не буду.
Два шага и в кармане начинает вибрировать телефон. Значит, пришло сообщение. И я, кажется, уже знаю от кого оно. Но всё равно достаю телефон. Номер незнакомый, а внутри…
«Как вам мой сюрприз, Камилла?»
Интересно, какой из двух он имеет в виду? Впрочем, я от обоих не в восторге. О чём и сообщаю ему коротким: «ужасно». И только дохожу до лестницы, как телефон начинает звонить. Но брать трубку я не намерена. Быстро взбегаю на второй этаж и кладу телефон под подушку.
Так-то лучше. Надеюсь, когда вернусь из ванной, не обнаружу жениха на кровати.
И тут же с улыбкой отгоняю глупую мысль. Это было бы уже чересчур. Но не успеваю даже почистить зубы, как в дверь стучат. Вздрагиваю, ранняя щётку прямо в раковину. Сердце бьётся где-то в области горла. А в голове одна мысль: «Не может быть».
Стук повторяется.
— Мила? Тут тебе мистер… жених звонит.
Выдыхаю, услышав голос Сьюзи. А вскоре дверь открывается, и я вижу в зеркале её испуганное лицо.
— Он спрашивает всё ли у тебя хорошо. И почему ты не берёшь трубку.
Она говорит так тихо, что становится ясно — он всё ещё на связи. Но в ответ я лишь хмуро смотрю через плечо, а затем молча отворачиваюсь и достаю щётку со дна раковины.
— Она немного приболела. Нет-нет. Ничего серьёзного. А цветы и ожерелье ей безумно понравились…
Голос Сьюзи становится всё тише, а потом я и вовсе перестаю слышать её. Прекрасно.
Да меня так родители никогда не контролировали.
Сьюзи тянет очередной локон чуть сильнее, и я тут же морщусь от боли.
— Прости.
Я не отвечаю и старательно не гляжу в зеркало, но всё равно чувствую сладкий цветочный аромат.
Она принесла букет и ожерелье в мою комнату ещё вчера. Первым порывом было выбросить. Цветы. Ожерелье я собиралась просто оставить ей. Но Сьюзи не позволила, загородила собой букет, глядя удивлённо и немного испуганно. Видимо, выглядела я в этот момент очень решительно.
— Не глупи. Что вообще на тебя нашло? Ну, не понравился подарок, так зачем правду говорить? Тебе ещё за него замуж выходить. Или так и собираешься ссориться с ним из-за каждого пустяка?
Где-то в глубине души я понимала, что она права, но ничего не могла с собой поделать. Это было сильнее меня. Стоило только вспомнить его угрозу снести дом и пункт про ребёнка. А особенно его самодовольное выражение лица и уверенный тон, и меня начинало трясти.
А Сьюзи всё не унималась:
— Ты сама сделал этот выбор, Мила. Если бы ты так не цеплялась за дом и решилась уехать, он ничего бы не смог сделать.
В последнем я, к сожалению, не была уверена. Но выбор и, правда, был. Дом или свобода. И пусть бы он поискал другие способы давления.
И всё же…
— Я согласилась стать его женой. Формально. Но изображать, что всё хорошо не собираюсь.
Она вздохнула, посмотрела на меня хмуро.
— Не знаю в чём дело, но поступаешь ты глупо.
А мне только нотаций её и не хватало для полного счастья.
— Уйди, — попросила тихо, отворачиваясь.
— Но…
— Уйди! Я хочу побыть одна!
И тут же пожалела об этом, услышав сдавленный всхлип. В конце концов, она-то ни в чём не виновата. Обернулась, но Сьюзи уже не было. Только цветы стояла на туалетном столике, а рядом лежал футляр.
И на душе так гадко стало от понимания, что обидела её. Нужно было, наверное, пойти, извиниться, но вместо этого я выключила свет и легла. Но слова её ещё долго не давали мне уснуть.