Какой вывод я сделала для себя? Об аутизме стоит говорить, чтобы облегчить жизнь человеку и его семье. Тогда им будут доступны многие виды помощи, о которых они не могли бы и мечтать, если бы аутизм замалчивался. Поэтому я пишу об этом. Я хочу, чтобы мои дети поняли меня, когда вырастут и смогут прочитать эту книгу.
Вот так меня видит ИИ, я считаю похоже.
Жду ваше мнение о прочитанном в комментариях, дорогие читатели, для меня это важно!
Дорогие читатели! Если Вам понравилась глава - поставьте, пожалуйста оценку звездочками. Добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на меня, чтобы получать уведомления о выходе новых глав книги. Понравилась книга - поставьте звездочку рядом с кнопкой добавления в библиотеку (на странице обложки книги). Спасибо огромное, что читаете меня!
Глава 1. Обычное детство обычного ребенка. Невидимый аутизм.
Глава 1. Обычное детство обычного ребенка. Невидимый аутизм.
Я родилась в обычной семье - папа, мама. Папа работал, мама с моим рождением на несколько лет стала домохозяйкой. В выходные мы с родителями ходили гулять в лес недалеко от дома. Я спала в коляске, а родители собирали ягоды и играли в бадминтон.
В полтора года я уже говорила простыми предложениями и играла в пластмассовые буквы, в 2 года я знала их наизусть, а в три - складывала по образцу из букваря предложения из букв и пробовала читать. До сих пор помню текст, который я прочитала про себя сразу, я язык не слушался: “Лес. Около леса река. В лесу сосны и ели.” А я читала вслух “ЛЭ-ЕС” и мама меня поправляла. Но мне все равно нравилось произносить ЛЭ-ЕС, как будто это какое-то волшебное слово, большое и таинственное, а не просто обычный лес.
Мама учила меня строить домик из кубиков и огород вокруг него. И я кайфовала, раскладывая вокруг домика грядки ровными рядочками из разных пластиковых цветочков (многочисленные подставки под свечки на тортик, которые у нас имелись в изобилии), шляпки от желудей, каштаны вместо картошки и т.п. - все ровными рядочками и квадратиками с цифрами для счета. Строила ограду вокруг огородика из счетных палочек и искренне не понимала, почему они падают (а палочки были закругленные на концах) - тогда я стала делать палочками разметку по “земле” (по полу).
Папа в 3 годика познакомил меня с инструментами - легким маленьким молоточком, маленькой пилой для отпиливания маленьких веточек (мы жили в одноэтажном доме и печь отапливалась дровами), я скребла молодую картошку своим алюминиевым ножичком из детской посудки.
Когда наступало время цветения тюльпанов, мой дядя рано утром собирал хорошие и увозил на продажу, а те, что раскрыли головки, мы собирали в ведро эти головки и выбрасывали в речку, что текла прямо за нашим огородом - и река превращалась в пламенный ковер - это одно из ярких воспоминаний моего детства. А еще шелковица под окном большой комнаты, где жили родители, и ландыши под моим окном. С тех пор я люблю ландыши - они олицетворение моего детства и беззаботности.
Мама решила, что она хочет выйти на работу и отвела меня в детский сад. Но я явно была против такой идеи. Единственное, что мне там понравилось, это шкафчик с рисунком вишенок. Во время беседы мамы с воспитателем я внимательно слушала и запоминала “свои права и обязанности”.
И вот прихожу я на следующий день, а мне не достается стульчика на завтрак, а только черная скамеечка. Я смолчала, но записала это в минусы садика, хотя жаловаться не стала.
Потом у нас была прогулка, на которой мне стали обсыпать голову песком, а воспитателю не было никакого дела. Так я поняла, что защищать в этом мире меня некому и взяла все в свои руки. Нет, я не дралась, но со следующей прогулки я гуляла исключительно между кустов, там где были дорожки, разделяющие разные площадки. И кстати за все время моего пребывания в садике ни один воспитатель не спросил, а почему собственно ребенок гуляет один. И моя воспитатель меня не искала. Я ходила по дорожкам маршевым шагом или наоборот прижав руки по швам, сочиняла песни в своей голове - и время проходило незаметно. Когда звали возвращаться - я возвращалась, все были довольны: воспитателю я не доставляла проблем, меня не обсыпали песком, никто меня не замечал.