Я обсудил проблему с Виком Морроу, актером, чьи талант и рассудительность я всегда уважал. Вик и я взвесили все доводы «за» и «против» в этой ситуации и позже сошлись во мнении, что грим можно сделать таким, что Леонард Нимой будет неузнаваем. Таким образом, я бы выполнил работу, заработал денег и избавился от опасности ассоциироваться с нелепым персонажем.
Конечно, так я не поступил и рад, что принял верное решение. Но, по сей день, я все еще думаю, что было бы забавно играть полностью скрытого персонажа и быть совершенно неузнаваемым и недоступным в своей частной жизни. Это было бы тайной века. Просто представьте заголовки газет и журналов:
НАСТОЯЩИЙ ИНОПЛАНЕТЯНИН СОГЛАСИЛСЯ ПОЯВИТЬСЯ В НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКОМ СЕРИАЛЕ.
В любом случае, я решил погрузиться в это и взять на себя ответственность. Джин Родденберри закрепили сделку рукопожатием с хорошими ожиданиями и волнением. В этот момент мы дали жизнь инопланетянину.
Первые физические муки родов были испытаны в гримерной студии Desilu в Голливуде. Я сел напротив зеркала, и Ли Гринуэй, настоящий мастер гримерного дела и мой старый знакомый по фильму Малыш Монк Барони, начал экспериментировать с сырой, еще не до конца завершенной первой парой остроконечных ушей. Они были «выстроены» из папье-маше и жидкого латекса, которые были неподходящими, но давали представление о том, каким должен быть окончательный эффект. Итак, это выглядело так же странно, как и результат детской игры с косметикой мамы. Это было отвратительно, глупо и угнетающе. Родденберри и Херб Соло, руководитель съемок, спросили моего согласия снять несколько кадров со мной и попросили меня подождать в киноаппаратной. Я согласился, и затем меня провели на съемочную площадку сериала Я люблю Люси. К счастью, в павильоне не было зрителей1. Но съемочную группу, 15 или 20 человек, попросили помочь снять несколько кадров со мной.
Результат был удручающим. Завершить грим, подобрать гардероб, полностью представить персонажа – это должно быть трудно. В силу обстоятельств, одетый в обычную уличную, повседневную одежду, с грубыми остроконечными ушами, в обстановке съемочной площадки сериала Я люблю Люси – это было, по правде говоря, мучительно. И все же, это было первое появление инопланетянина перед публикой.
В этот момент я обнаружил, что делаю ментальные заметки. Сохраняю в памяти эмоциональные переживания, которые когда-нибудь могут пригодиться для роли. Ощущать себя инопланетянином, и едва ли не быть в этот момент нелепым. Знать, что каждый из этих людей будет составлять умные реплики для диалога и обмениваться ими со мной. Это было настоящее семя, с которого начался рост эмоциональной сущности Спока.
Я начал входить в мир как инопланетянин. Я уже начал ощущать себя так, будто я строил защиту, пытался поднять свои мысли выше и дальше того, что определяется заботами обычного человека. Я находился в другой сфере, и они могли думать, чем это будет.
Несколько недель спустя, я ощутил подобный опыт во время первого дня съемок пилотной серии. Полностью одетый в униформу Звездного Флота, при полном гриме я вышел на съемочную площадку посреди студии в первый раз. На этот раз, по крайней мере, физически, персонаж был завершен. Мой агент был здесь, чтобы встретиться со мной. Вместе с ним была его молодая симпатичная клиентка. Реакция девушки оказалась неожиданной. Ее женская заинтересованность была очень искренней и очевидной, а кроме того, первой из многих последовавших за ней. Как позже сформулировал Айзек Азимов в своей статье о Споке, причиной этого феномена являлось «тщательно скрываемое сексуальное обаяние»