Глупый, упрямый, любимый, не отгораживайся, не беги от меня! Даже если ты сильно обижен, я сделаю всё, чтобы это исправить. Вдвоём мы выстоим против целого мира. Я знаю, как это бывает.
Не удержавшись, переплела наши пальцы, приложила к щеке жёсткую ладонь, вспоминая, как чувствовала её на своём теле.
— Со, моя Со…
Я подняла ресницы, встречаясь с сонным фиалковым взглядом. Мрай тихо улыбался, разглядывая меня как настоящее чудо.
Нежные пальцы прошлись по щеке, тронули уголок губ, неторопливо спустились к шее, задев рабский ошейник… и любимые глаза заледенели.
Глава 12
— Мрай…
Он отдёрнул руку, сжал пальцы так, будто пытался задержать тепло прикосновения.
— Прошу прощения, маала, — горькое сожаление скрылось за белыми ресницами, — принял безумные грёзы за сладкий сон наяву. Это просто усталость. И хмель, — скользнул с постели, в несколько шагов пересёк комнату и скрылся в купальне.
Я бросилась следом, но сейчас, с запертой магией, закрытая дверь для меня стала непреодолимым препятствием. Грохнула в сердцах по ней ладонями и без сил опустилась на пол.
Что происходит? Неужели сбываются мои самые дурные страхи?
После бессонной ночи кружилась голова, от пережитых приключений потряхивало. Рашар, до сих пор тихо дремавший в своём углу, подошёл и ткнулся мне в живот, лёг рядом, устраивая голову на моих коленях, сочувственно вздохнул.
— Вот так, Майу, — грустно ухмыльнулась, перебирая пальцами густой мех, — похоже, ты единственный, кому я всё ещё интересна.
Прошло несколько бесконечных минут, пока я гоняла по кругу в голове все припасённые объяснения, пока терялась в догадках, чем заслужила настолько холодное отношение, когда Мрай снова появился в спальне. С мокрыми, потемневшими от влаги волосами, блестящими каплями воды на графитовой коже, с куцым отрезом ткани, небрежно обёрнутым вокруг узких бёдер.
Он на мгновение запнулся, увидев, как свирепый кот льнёт к моим рукам, нервно дёрнул уголком рта и отвернулся.
— Мрай, послушай… — нагнала его в гардеробной.
Он уже успел высушить и связать в хвост волосы, схватился за края прикрывающей его ткани, услышал меня и остановился.
— Я прошу тебя… — подняла руку, чтобы коснуться ложбинки позвоночника, где влага прочертила блестящие дорожки.
Дроу вздрогнул и застыл, буквально окаменел от моей близости. В зеркальном отражении за его плечом я заметила, как исказилось судорогой идеальное лицо, будто он испытывает сильнейший приступ боли.
— Пожалуйста, не надо, — хрипло, еле слышно. — У каждого есть свой предел, после которого… — низкий голос сломался. — Мой предел пройден. Я и так позволил себе больше возможного. Одно прикосновение — и я сорвусь.
Моя рука упала безвольной плетью:
— Я ничего не понимаю…
Широкие плечи поникли. Мрай уронил голову, упёрся кулаками в зеркало. Прозрачное стекло выгнулось и застыло.
— Прошу вас, маала, мне нужно одеться. Обязанности гхик’арда… надеюсь, это вы понимаете.
— Считаешь, я возьму и просто так уйду? — Вокруг происходит какая-то дичь! И выкинуть отсюда он сможет меня только силой! — Как минимум, ты задолжал мне объяснения. Что происходит? — мой голос задрожал. — Я в четырёх стенах. Я преступница? Пленница? Владыка плетёт интриги, как старый паук. Обвиняет в том, чего у меня и в мыслях не было! Ты пропадаешь неизвестно где, а через несколько дней, я вижу, как тобой протирает стены в припадке суровой мужской любви какой-то… разрисованный паяц! А потом получаю всё это?!
— Дзиймах считает меня харлутом. — Мрай выпрямился. В зеркале отразилась невозмутимая гримаса. — Ему нужны доказательства, потому что илхк’ард обвинениям не верит. А способы достижения цели..? Для него приемлемы любые. Этот придурок вряд ли понимает, что творится в его собственной голове. Но иногда мне кажется, он прав, — на выдохе прошелестела последняя фраза. Дроу прикрыл глаза и дёрнул головой, будто отгонял навязчивые мысли. — Прошу, маала, мне нужно немного уединения. Я не имею права демонстрировать себя чужой женщине.
— Чужой женщине?! — захотелось вцепиться в короткий хвост на макушке.
— Всё верно, маала. В Сшамате тоже есть законы, — Мрай сложил на груди руки и надменно приподнял подбородок. — Выбор — священное право женщины. Вы его сделали. Я его принял, — колючий фиолетовый взгляд медленно скользил по моей шее. — Отдаю должное вашему уму и предприимчивости. Рядом с Владыкой самое безопасное место. Покои гхик’арда — ещё и самое защищённое. Здесь вам ничто не угрожает.
— Мрай, послушай, всё совсем не так! — В какую нору прячется красноречие, когда в нём больше всего нуждаешься?
— Хватит! — он криво ухмыльнулся, до сих пор стоя ко мне спиной и общаясь с моим отражением. — Не нужно со мной играть. Я давно не мальчик.
— Так неужели настолько глуп, что так и не понял, зачем я нацепила на себя это? — поддела пальцами ошейник. — Неужели мой поспешный поступок так тебя обидел, что ты не желаешь меня даже слушать?!
— Глуп? — капризные губы скривились. — Похоже, что глуп. И самонадеян. Но верить собственным глазам ещё не разучился. А ещё не имею права разговаривать с чужой собственностью без дозволения её владельца. Поверьте, маала, женщина Владыки меня совершенно не интересует. Ещё раз прошу прощения, я очень занят, — и сделал вид, что скрупулёзно выбирает одежду.
Ах, так?! Ну, это мы ещё посмотрим! Строит тут из себя ревнивую брошенку!
— А ну развернись, когда я с тобой разговариваю!
Не трогать его, как же! Моя рука соскользнула по влажной после купания коже, вцепилась в короткое полотенце и дёрнула.
Упс…
Мрай медленно-медленно повернулся.
— Хм, — примерно это я и предполагала. Мои губы сами растянулись в издевательской усмешке. — Красноречивая реакция на женщину, которая совсем не интересна, — нахально облизала взглядом шикарное тело.
Наглый врун неторопливо опустил голову, встречаясь «лицом к лицу» с доказательством своего провала, зыркнул исподлобья и не мигая двинулся на меня.
Свирепый, голый и очень возбуждённый.
Невольно попятилась назад от разозлённой белобрысой махины: а ведь я его ни разу не одолела ни в одном из наших дурашливых поединков. И эти руки, сжатые в кулаки, прекрасно умеют убивать, потому что он настолько же искусный воин, насколько фантастический любовник. А ещё совершенно не разобрать, хочет он меня придушить или..?
Вот только мне не страшно!
Тонко пискнула и, резко поднырнув под мужской рукой, вылетела в гостиную.
— Майу! — где мой жуткий зубастый зверь, когда он так нужен?
Рашар, вальяжно разлёгшись на полу, старательно вылизывал шерсть и даже не повернул головы в сторону моего краткосрочного забега.
— Ты! — придавило меня к стене неминуемое возмездие, две пятерни опустились по обеим сторонам, не позволяя сдвинуться с места. — Не благословение, не дар. Ты настоящее проклятье! — низкий, вибрирующий рык разогнал по спине очумелые мурашки. Голова поплыла от аромата древесной коры и полыни. — Тебе и цепь не нужна, чтобы удерживать меня рядом! Из-за ошейника я не чувствую связь Поющих, — длинные пальцы чуть сжали горло, — но и без неё нет сил от тебя оторваться. Я мог бы играючи, одной рукой лишить тебя жизни, — от крепкого захвата дыхание на миг перехватило, — только скорее умру сам или убью любого, кто посмеет причинить тебе вред, — Мрай с тихим стоном уткнулся мне в макушку. — Закон не позволяет тебя касаться, но мне впервые плевать на законы. Не играй со мной, Со, — его голос надломился, превращаясь в хриплый шёпот. — Это больнее самой изощрённой пытки, а я оказался перед тобой беззащитен.
— Я не играю, — тихо шевельнула губами. — Даже не пыталась.
— Но предпочла мне другого! — дроу крутанул меня как игрушку, зажал ручищами плечи. — Ты перед всем гарнизоном млела в объятиях Владыки! — фиолетовый взгляд лихорадочно зашарил по моему лицу. — Я видел, Со, — зашипел Мрай сквозь зубы. — Я всё видел!