— Я говорила тебе, что в этом мире ты мой первый и единственный мужчина? — тронула уголок искривлённого рта, погладила острую скулу. — С тех пор ничего не изменилось.
Какой же ты глупый, ревнивый дурак! Глупый и очень любимый.
На серокожем лице мелькнула зыбкая надежда, сменилась неверием, и все эмоции снова скрылись под ледяной невозмутимой маской.
— Если б ты знала, как мне хочется верить… — Мрай коротко простонал и зажмурился. Мы уткнулись лбами друг в друга. — Как хочется…
— Гхик’ард! — дверь в комнату с грохотом распахнулась. — Нападение!
Он долго сидел без движения, не замечая боли от ран, не чувствуя пыли, что липла к свежим ссадинам серой коростой, не ощущал холода камня. Он словно застыл, заледенел душой и телом. И вечно спешащее время вокруг, кажется, тоже остановилось.
Нет, проиграть сильному сопернику не страшно, особенно, когда есть чему поучиться. Стократ страшнее видеть, как твоя женщина ищет защиты в чужих объятиях, доверчиво цепляется за чужие плечи, ластится к чужим рукам. Чужим. Он поднёс к лицу сбитые в кровь кулаки, с трудом разжал сломанные пальцы. А твои ладони ещё помнят тепло её тела.
А твоя самонадеянность и злая упёртость ещё твердят, что можно всё исправить. И тебе хочется им верить. Но здравый рассудок твердит, что ты безнадёжно опоздал.
— Лекс! Лекс, ты меня слышишь? — глухо, как сквозь толщу воды звучал взволнованный голос Лея. — Вставай! Я помогу. Нужно выбираться отсюда, пока свод не обрушился. Такой, боюсь, даже ты не осилишь, — эльф крякнул, принимая на себя тяжесть раненого тела. — Давай, шевелись, Амат тебя подлатает.
Его остроухие балбесы виновато прятали глаза.
— Проклятье! Лекс, мы и не поняли, как всё случилось. Нас как цыплят скрутили!
— Возможно, засада. Я предупреждал, что если черномазые пойдут тенями, — оправдывался Аро, — мы их не заметим. Но даже ящеры…
— Это не засада, — сцепив зубы, Алексей терпел, чтобы лекарь не тратил силы на обезболивание. — Он был один. И вам досталось и меня ушатал.
Маил недоверчиво хмыкнул.
— Раух Хисэй, — не удержался, застонал Белый Воин, когда раздробленные кости голени вставали на место.
— Да, ладно, — кто-то грубо отмахнулся, — Туманный Демон? Тот тощий мальчишка?
— Да не мальчишка он! — зарычал человек. — Где твои глаза? За пацана вы приняли мою жену! Раух Хисэй её забрал! — саданул по камню от злости только что залеченным кулаком.
— Так получается, — протянул Лей, сдвигая брови, — что беглый далхарт Нийдав’илла и Туманный Демон — один и тот же черномазый?
— За черномазого он тебе при встрече голову открутит! Ну и соперников, Лекс, ты себе выбираешь! Я видел, что он может, — вечно веселящийся Аро был как никогда серьёзен. — Уверен, что мы справимся?
— Не уверен, — Алексей обвёл всех испытующим взглядом: пусть сейчас уходят, пока есть возможность. — Но попытаться стоит.
Глава 13
Сшамат ждал нападения. Но еле уловимая нотка паники, что промелькнула в словах посыльного, была слишком красноречива: произошло нечто непредвиденное.
Мрая вымело из собственных покоев за считанные секунды. Я поймала лишь долгий, обжигающий взгляд, прежде чем мой далхарт скрылся за дверью. Он прощался. Такое выражение лица ни с чем не перепутать.
Несколько отрывистых приказов, звук удаляющихся шагов, и я осталась одна с неизвестностью. Выскочила в пустой коридор, потом на балкон в надежде узнать хоть что-то, и поняла, что нахожусь в полной изоляции, в вакуумном пузыре, куда не просочится ни единого звука. Никто не сочтёт нужным объясняться с личной собственностью Владыки, с узницей самого безопасного места Цитадели. Но спокойно дожидаться, чем всё кончится, я не собиралась.
По моей вине город остался без защиты. Из-за моей глупости Мрай лишился силы Поющей. Одержимость моего бывшего мужа наградила армию Хангбринн грозным союзником. И пусть Сшамат принял меня враждебно, я должна хотя бы попытаться всё исправить.
Быстро переоделась. Благо, гардеробная забита нарядами на все случаи жизни. Оружием, что украшало стены гостиной, с моей заблокированной магией разжиться не удалось. Кай’ол был бесполезен. Поэтому я надеялась только на удачу.
— Майу, — рашар оказался последним шансом, — иди сюда, мальчик. — Лукавые глаза с янтарными искрами выжидательно на меня уставились. — Мой хороший, — торопливо зашептала в плюшевое ухо, намертво приматывая длинным кожаным поясом собственную кисть к ошейнику зверя, — ты умный и очень сильный. Преданный. Настоящий защитник. Он без меня не справится, понимаешь? Тебе удалось вытащить меня из лабиринта, а теперь, прошу, отведи к своему хозяину. Что бы ни случилось, Майу, — обняла лохматую голову, стараясь без помощи дара достучаться до чужого сознания, — я должна оказаться с ним рядом. Нам нельзя сюда возвращаться. Только вперёд. Договорились? — шершавый язык прошёлся от моего подбородка до уха.
Надеюсь, Владыку мы отыщем раньше, чем риввил меня задушит.
Стоило ступить в полумрак потайного хода, каменные стены содрогнулись. Казалось, крепость тряхнуло до самого основания. Раздался мощный раскатистый гул. Рашар поджал уши, в звериной глотке заклокотал тихий рык. Кот чувствовал опасность, но упрямо продолжал тянуть меня за собой.
— Майу, скорее! — было бы глупо погибнуть под завалом, так и не успев никому помочь.
Раздался тяжёлый удар, будто огромный таран пробовал каменную кладку на прочность. С потолка посыпалось мелкое крошево, осело пылью на синем мхе, что давал и без того скудное освещение. Стало темнее. Ноздри защекотал запах плесени и сырой штукатурки. Четвероногий поводырь, раня мне руку, приподнял шипы на загривке и перешёл на медленный бег.
Боль пришла неожиданно. С трудом успевая за рашаром, я совсем забыла, что в прошлый раз ошейник позволил уйти всего на тридцать шагов. Кожу под тонкой удавкой полоснуло огнём. Тело выгнулось в долгом мучительном спазме. Густая шерсть под щекой — последнее, что выхватило утонувшее в агонии сознание.
— Разрази вас всех Свет! — чертыхался надо мной взбешённый голос. Перед глазами мелькали серые тени. — Как она вообще сюда попала?! — жёсткие пальцы оттянули риввил, протиснулись под него, надавили, и в раскалённые лёгкие хлынул воздух.
Я жадно вдохнула, закашлялась, обхватила руками готовую расколоться на части голову.
— Рашар, Владыка. Ваши стражи знают тайные тропы Цитадели. Я отправил охрану к покоям гхик’арда, но они не успели. Проход к Западному крылу разрушен.
— Проклятье!
Мне удалось открыть слезящиеся глаза и оглядеться. Ладони нащупали толстую шерстяную ткань. Видимо, на неё меня сгрузили со спины рашара. Вокруг каменные стены с массивными зубцами. Над головой низкое серое небо.
Глава Сшамата стоял ко мне вполоборота, опершись на длинный двуручный меч. Сдвинув брови, вглядывался вдаль. И, судя по поджатым губам, то, что происходило внизу, в городе, ему очень не нравилось.
— Очнулась? — ветер взметнул полы чёрного плаща, и дроу стал похож на странного белоголового ворона. — Зачем ищешь смерти? Майу мог не успеть. Я пока не готов лишиться ценной собственности, — проговорил он с издёвкой.
Тянуло запахом гари и дыма, звучали крики и отчётливый лязг металла. По сторонам шестиугольной замкнутой площадки, где я очутилась, рассредоточилось несколько лучников и воинов из личной охраны Владыки. Все напряжённо молчали, держа оружие наготове, хмуро поглядывали на своего главу. Время от времени кто-то отвлекался на мою персону.
— Что произошло? — прохрипела, растирая саднящее горло. Приподнялась на ослабевших ногах, покачнулась и чуть не упала, запнувшись о лохматую тушу. — Майу! — кинулась к зверю.
— Он спит, — Владыка выцеживал слова, не поворачивая головы. Второй четвероногий страж нервно порыкивал у его ног. — Мне пришлось его вырубить, иначе он не давал к тебе подойти. Так зачем ты здесь?