— …только…Мрай… — слёзы закипали в глазах, — я не чувствую дар. Совсем. Тьма… слышу её, где-то глубоко, внутри. Но дотянуться не могу. Не знаю, что со мной происходит.
— Не плачь, — выдохнул мой далхарт, бережно поставил меня на ноги. — Мы обязательно справимся. Я знаю, что нужно делать.
Он коснулся своего доспеха у основания шеи. Кай’ол деактивировался, превратившись в широкий обруч.
— Ты что творишь? — кинулся к нему Дзиймах. — Вот-вот начнётся штурм. Думаешь, арбалетные болты облетят тебя стороной?!
— Выставишь купол, — последовал категоричный ответ.
— Да, у меня сил крохи! После такого ранения резерв не пополняется моментально!
— Мах, просто заткнись, — бросил в его сторону Мрай, — и сделай, что тебе говорят. Кай’ол тянет магию, а мне нужно всё, до последней капли.
— Вы оба чокнутые! Нашли друг друга два сумасшедших!
— Это точно, — улыбнулся дроу и взял моё лицо в ладони. — У нас всё получится. Ты мне веришь?
Я кивнула, утопая в его глазах, его нежности и родном запахе.
— Закрой глаза, — длинные пальцы ласкали мои скулы. — Отрешись от всего. Потянись к своей тьме, позови её.
И я сделала, как он велел. Оттолкнула от себя все звуки и запахи, прогнала все ощущения. Остались только я и моя сила. Мощная, своенравная, капризная. Одного отчаянного желания снова стать с ней единой хватило, чтобы тьма отозвалась. И я позволила ей овладеть моим телом. Без страха и сомнений. Без малейшего опасения, что смогу не совладать с ней.
— Получилось? — раздалось в моей голове.
С облегчением кивнула.
— А теперь впусти меня, — мягко уговаривал тихий голос. — Откройся! Не наврежу. Мы давно стали единым целым. Прими всё, что я готов отдать.
Кто-то большой и сильный, свирепый и страшный, но безумно родной мягко огладил самую глубину моего существа, то место, где, должно быть, живёт душа. И тьма рванула навстречу, сливаясь с тем, по кому давно тосковала.
Тело непроизвольно выгнулось. Каждая мышца зазвенела от переизбытка энергии.
— Ты помнишь, как я учил тебя пользоваться даром? — прошелестело горячим шёпотом у виска.
— Да, — вырвался из меня мучительный выдох.
— Забудь. Всё забудь. Просто загляни в себя, — и на моих губах осел лёгкий поцелуй.
По глазам сквозь закрытые веки полоснул яркий свет. Виски заломило. Где-то далеко зарокотал знакомый шум живых голосов.
С трудом разлепила ресницы, медленно огляделась, в удивлении замечая, как преобразилась действительность.
Время попридержало свой бег, текло размеренно и лениво. Как в замедленной съёмке на взволнованном лице Мрая расцветала счастливая улыбка. Одновременно с этим крепостная стена вздрогнула, и небо над её зубцами ощерилось тучей арбалетных болтов. Дзиймах, раскрывая рот в безмолвном крике, неторопливо переставлял ноги, подбираясь к нам плавными гигантскими шагами. Упал на колени. Широко раскинул руки, и его жест застыл в бесконечности. Над нами тремя в темпе заунывного адажио разворачивался зеленоватый защитный купол.
Но не это было главной странностью. Всё пространство вокруг, покуда хватало глаз, пронизывали длинные мерцающие нити. Они выглядели абсолютно разными: тонкими, с волосок, или толстыми, как корабельные канаты. Чуть заметными или слепяще-яркими, как лучи неведомого светила. Нити сплетались между собой в удивительные узоры, укутывая всех и вся сказочным по красоте кружевом.
Замирая от восторга, я протянула к ним ладони, и это хрупкое волшебство доверчиво подалось навстречу. Стоило приласкать кончиками пальцев полупрозрачный луч, он начинал звучать голосом своего обладателя, спеша поделиться со мной самым сокровенным, нашептать о чувствах и заветных желаниях, поведать историю длиной в собственную жизнь. Со мной хотела говорить сама Жизнь жестокого и милосердного Дошхора, души-голоса его обитателей, спаянные с нитью судьбы, что выплетал каждому при рождении священный Источник, Ортхаэ дойсет.
Теперь меня не оглушала какофония разнокалиберных звуков. Каждый голос оживал по моему желанию, стоило потянуться к нему своим даром и попросить «спеть». Внезапно пришло понимание, что я могу создать любую мелодию. Как на струнах музыкального инструмента, «сыграть» на этих зыбких лучах радость или надежду, симпатию или отвращение, страх, ненависть, невыносимую боль. Могу заставить замолчать навечно. И нет никакой разницы, сколько струн окажется под моими пальцами: силы атэрэл рохафай практически безграничны.
Моя тьма урчала сытым зверем от понимания, какую власть получила. Но мы обе совершенно точно знали: нельзя бездумно вредить тому, кто так наивно и легко вверяет себя в твои руки.
Сегодня больше никто не умрёт. Потому что я этого не желаю!
Х’аралот запомнит этот день навсегда. Долго и со вкусом досужая молва будет трепать имя самой бездарной илхарэсс в истории Подземья. История о «Битве одного залпа», когда неприступный Сшамат устоял перед военной махиной Великих Домов Нийдав’илла, быстро облетит весь Дошхор. Удивительные небылицы из уст настоящих и мнимых очевидцев станут самыми желанными байками у походных костров и во время хмельных застолий. И рассказчики с завидным усердием будут живописать пережитые ими события.
Они поведают о том, как после первого же арбалетного залпа армия Хангбринн «сломалась». Как невозмутимые таттоны, подчиняясь неведомой силе, рвали упряжь, скидывали погонщиков со своих спин и крушили осадные приспособления и механизмы. Как ездовые ящеры, сбросив ментальный поводок наездников, ломали боевой строй, выбивали оружие из рук тренированных солдат, рвали клыками металл и доспехи, не причиняя вреда уязвимым телам. Как обескураженные, испуганные вояки разбегались кто куда, забыв о чинах и званиях, наплевав на абсурдные приказы и истеричные вопли молодой илхарэсс.
И с особым удовольствием, каждый завравшийся болтун наплетёт о том, как перебесившиеся звери гнали назад, восвояси остатки великой армии, раздражённо порыкивая на нерасторопных…
Я парила в блаженной пустоте. Купалась в тепле и обожании. Ласковые лучи льнули к рукам, звали, рисуя вокруг меня удивительный орнамент. Я медленно забывала, зачем оказалась в этом прекрасном месте, увлекшись причудливой игрой света и звуков.
— Возвращайся, Со. Всё закончилось, — твердил мягкий настойчивый голос.
Он сильно раздражал, но «выключить» этот зов я почему-то не могла.
Не хочу назад. Здесь так легко, хорошо и беззаботно. Свободно. Здесь нет обмана и фальши. Здесь всё понятно и правильно, так, как должно быть. Именно здесь я дома.
— Ты нужна мне. Возвращайся, — рушили эйфорию назойливые просьбы.
Я поискала глазами «наглеца», что мешал раствориться в мерцании и манящих голосах, стать самой этим светом, выскользнуть из постылой физической оболочки. Он был рядом, слишком близко. Мощный, серебристо-жемчужный луч тесно оплетал мой собственный, выходящий из центра груди. Я коснулась его кончиками пальцев, и он зазвучал так громко, омыл такой любовью и восхищением, такой щемящей тоской и жаждой, что я сдалась и скользнула в реальность.
Мир постепенно обретал материальность. Рождались звуки и запахи, проявлялись краски и очертания предметов.
Я неторопливо разглядывала красивое мужское лицо. Самое прекрасное из когда-либо мной виденных. И понимание, что знаю его до последней чёрточки, не мешало наслаждаться процессом. Эти невозможные фиалковые глаза под длинными белоснежными ресницами.
И зачем мужчинам такое роскошество?! Выгнутые луком полные губы.
Я без ума от их вкуса. Густые брови с изломом.
Обожаю, как удивлённо выгибается та, что пробита колечками арджуна. Острые скулы и нос с рельефно очерченными ноздрями.
Я знала, как застывает это лицо, пряча истинные чувства хозяина. Выучила наизусть, каким оно бывает в гневе и раздражении, как преображается в минуты радости, нежности и страсти. Как расцветает на нём ослепительная улыбка, обнажая хищные удлинённые клыки.