Я люблю этого мужчину, и мои чувства ни на каплю не уменьшились бы, будь он и в половину не так совершенен.
— Мрай…
Меня прижали к твёрдой груди.
— Ты вернулась, — его голос хрипел от волнения.
— По-другому и быть не могло.
— Могло. Я знаю, — вырвалось за судорожным вдохом.
— Что происходит? — я удивлённо огляделась.
Вокруг творился настоящий бедлам. Отчаянные и отчаявшиеся выжить защитники первого рубежа, побросав оружие, радостно тискали друг друга в медвежьих объятиях. Кто-то из них, взобравшись на каменные зубцы или по пояс свесившись из бойницы, громко, издевательски гоготал, потрясал кулаками, забористо ругался и улюлюкал. Другие молча сидели на голых камнях и отрешённо смотрели в пустоту.
И, конечно же, никто не заметил две неподвижные фигуры, укрытые тенью стены…
Лей держал черномазого на прицеле. Нажать на спусковой крючок — и арбалетный болт споёт заупокойную последнему далхарту Нийдав’илла. Белый Воин недобро ухмыльнулся: он деактивировал доспех. Какая глупая самонадеянность!
Руки подрагивали от слабости. Слишком сильно потратился. Гори огнём все местные маги и их примочки — вымотали! И резерв не спешил пополняться. Но забрать ту, за кем шёл, сил хватит с избытком.
— Лекс! — зло шипел эльф. — Ждёшь, пока они очухаются и прибьют нас на месте? Чего мы тянем?!
А он и сам не знал, чего ждёт.
В угаре лёгкой победы длинноухие всех мастей вопили так, случись землетрясение, — не услышат. Всё получится быстро и просто.
Но человек не спешил.
В груди пекло, в глазах темнело от бешенства, когда он видел, как тискают чужие лапы его законную собственность.
А она что-то тихо говорила, прижимаясь ладошками к чужой груди. А она улыбалась в чужих объятиях… похудела как… двумя ладонями обхватишь…
Он глухо зарычал, когда белобрысый ублюдок подхватил её и закружил на месте, довольно скалясь.
— Лекс! Пожри тебя тьма! Сейчас или никогда!
Он стоял достаточно близко, чтобы чётко видеть её лицо.
Чистый чайный цвет глаз из тени длинных ресниц… и этот взгляд… Он прекрасно его помнил и выглядел, наверное, таким же счастливым идиотом, как этот серомордый, когда такой взгляд принадлежал только ему.
Он опоздал.
Внутри что-то сломалось, и на месте слабо тлеющей надежды поселилась вечная мерзлота.
Он никогда её не вернёт. Потому что слишком хорошо знает и видел, что выбрала не его.
— Уходим! — ладонь уверенно отвела арбалет…
— Мы победили, Со! Город спасён! — Мрай подхватил меня и закружил в воздухе, скалясь в безумной улыбке. — Не представляю, что ты сделала, но они бегут! Нет ни одного погибшего! Это какое-то чудо! Ты моё чудо! — остановился, обжигая влюблённым взглядом. — Хочешь полюбоваться задним фасадом бравого войска?
— Не-а, — я помотала головой, зарылась пальцами в короткие белые пряди, стягивая с волос кожаный шнурок. — Хочу побыть с тобой. Слишком соскучилась.
— Только с тобой, — никто и не желал со мной спорить. — Отныне и навсегда.
Я потянулась за поцелуем, когда на дне стремительно темнеющих глаз мелькнул моментальный испуг. Мрай резко развернулся, окутывая меня своим телом, буквально вжимая в себя. Странно вздрогнул, будто его легонько толкнули в спину. Виновато улыбнулся:
— Мне так жаль, что не успел вымолить твоё прощение, — разжал руки и начал неуклюже заваливаться навзничь.
Я не смогла его удержать. Рухнула рядом на колени, в полном ступоре наблюдая, как на широкой груди расплывается кровавое пятно.
Глава 17
Нет.
Я словно выпала из реальности, выскользнула из собственного тела, отказываясь верить происходящему. Настолько всё было абсурдным и неправильным. Сознание работало предельно чётко, но без его ведома из меня рвались какие-то вопли, а руки бестолково комкали одежду в попытке остановить кровь. Рана смертельна. Я поняла это по дикой боли в собственной груди, будто мне выломали рёбра и наживую выдирают внутренности. Так рушилась магическая связь Поющих.
Нет!
Меня насильно оттащили от Мрая, чтобы дать возможность лекарю его осмотреть. Я кричала и выворачивалась из цепкого захвата, пока ошеломлённый Ош, до дна опустошая резерв, старался ухватить нить ускользающей жизни. Знала, что уже ничем не смогу помочь, но бесполезно билась в чужих руках, пока рыжая голова сокрушённо качалась из стороны в сторону, и костлявая ладонь опускала веки потухших фиалковых глаз.
Я не могла разобрать ни слова из того, что мне твердил Дзиймах, сграбастав меня в свои объятия. Он то гладил меня по голове, как ребёнка, то рычал и тряс за плечи, то кричал и хлестал по щекам.
— Мы поймали стрелка! — сложились его слова в осмысленную фразу, и я затихла.
Себо выволок за шкирку рычащее, как зверь, нечто и бросил к моим ногам. Пленник резво выпутался из складок походного плаща, вскочил на ноги, сдёрнул с головы капюшон, открывая перекошенное ненавистью лицо с серебристым эно на щеке.
— Думала, я тебя не достану, грязноволосая тварь? — довольно оскалилась моя заклятая подруга Эрэндитт и лишь потом, опомнившись, затравленно огляделась, рассматривая неподвижных защитников города. И то, что с ней никто не спешил расправиться, видимо, придало ей отваги.
— Проклятый маг! — заверещала она, указывая на меня пальцем. — Я всё видела своими глазами. Я чувствовала твой противоестественный дар! Таких, как ты, уничтожают даже отступники! — заозиралась по сторонам, ища поддержки у окруживших нас воинов.
Дзиймах, убедившись, что моя истерика сошла на нет, разжал руки, плавно переместился за спину вопящей ноамат и, удерживая мой взгляд, одним быстрым, скупым движением свернул ей шею.
Я равнодушно отвернулась. Месть не способна вернуть отобранную жизнь.
Сделала несколько шагов в сторону и опустилась на колени рядом с тем, в чью гибель никак не могла поверить. Обхватила руками ещё тёплую ладонь, приложила к своей щеке и закрыла глаза, чтобы по ним никто не прочёл, как в адском пламени обугливается моя собственная душа, и тихий ветер Подземья уносит её пепел к серому, дымному небу.
Время остановилось…
Кто-то присел рядом.
— Сон’йа, — узнала я голос Дзиймаха, — все разошлись, чтобы дать тебе попрощаться. Скоро ночь. Пора уходить. — Он аккуратно коснулся моей щеки. — Пойдём. О теле позаботятся. Подготовят к погребению.
— Мрай не тело. И я никуда не уйду. Я столько раз его теряла, но он всегда возвращался…
— Госпожа, — меня осторожно обняли за плечи. Нит. Я слабо улыбнулась. — Я тоже скорблю. Но его нужно отпустить и жить дальше. Пойдёмте.
Я зло передёрнула плечами. Открыла глаза. Меня рассматривали два сочувствующих взгляда, синий и янтарно-жёлтый. Только жалость сейчас не нужна было совершенно.
— Уйдите, — стало не по себе от истеричных нот в голосе. А не плевать ли?! Пусть думают, что хотят! — Просто оставьте меня в покое!
Нит, понурив голову, поплёлся прочь. Дзиймах отошёл на десяток шагов и слился с тенью у основания стены, поблёскивая из темноты красными глазами.
Медленно сгущались сумерки. Скоро зажгутся первые звёзды, и два ущербных ночных светила заступят в небесный дозор. А через пару закатов их сменит бледная Луна…
Теперь мне не нужно мучительно выискивать приметы, высчитывать дни, чтобы определить время суток или границы месяца. Я всё это умею. Я узнала достаточно о Дошхоре, чтобы принять его, постараться понять и попробовать полюбить. Только того, ради которого я всё это сделала, больше нет?
— Мрай, — коснулась любимого лица, очертила пальцем густую бровь с колечками арджуна. — Ты обещал, что больше не выпустишь из своих рук. Как же так..?