— Эта недалёкая голодранка посмела тебя потревожить? — Шаардрилл приподнялась со своего места в неподдельном возмущении.
— Ничего страшного не произошло, — я успокаивающе улыбнулась. — Мы просто мило побеседовали и разошлись. Но я внимательно выслушала всё, о чём она говорила в запале.
Дроу молчала, бесцельно уставившись в противоположную стену.
— Ваше величество?
— А, да… покушение, — встрепенулась илхарэсс. — Я давно о нём знаю, — неопределённо пожала плечом. — Моя дочь думает, что её инфантильная возня с подружками мне не известна. Это ерунда… К сожалению, я не смогу быстро расправиться с твоей соперницей и храмовой служкой. Верховная жрица больна и временно отошла от дел. В Главном Храме царит некоторый беспорядок, нужно время, чтобы всё вошло в колею. Если Верховная умрёт, Совет выберет новую. Это долго. Нам с тобой придётся потерпеть присутствие этой наглой рвани. Но поединка я ни в коем случае не допущу… — королева внезапно замолчала, словно задумалась о чём-то.
— Что-то случилось, досточтимая? — не по себе было от стекленеющего время от времени белёсого взгляда.
— Всё хорошо, — отмерла Шаардрилл. — Мой Наис приболел, бедный мальчик, — внезапно заохала она. — Лекарь говорит, ничего серьёзного. Но мне тревожно. И Ойо куда-то запропастился… Он часто гуляет сам по себе, и я за него не волнуюсь… но… Сон’йа, — илхарэсс привстала, взяла меня за руку и просяще посмотрела в глаза, — помоги найти моего малыша. Мне как-то неспокойно сейчас. Мои мальчики никогда меня не покидали все вместе.
— Я постараюсь. Думаю, смогу его почувствовать, — теперь я уверена в своих силах.
— Благодарю тебя, дорогая, — Шаардрилл снова как-то странно застыла. — Иди, девочка, мне нужно отдохнуть, — она прикрыла глаза и откинулась на спинку кушетки.
Творится что-то очень и очень нехорошее. Нужно срочно посоветоваться с моим всезнающим «гаремом».
Я ураганом ворвалась в свою гостиную и застыла у входа.
В центре комнаты на неуклюже растопыренных лапах покачивался кошат, громко шипел и скалил зубы. Нит, оседлав спинку кресла, примерялся накинуть на ящера толстое одеяло. Вооружённый длиной пикой Мрай плавно двигался вдоль стены и удивительно похоже подражал звукам агрессивно настроенного зверя, отвлекая на себя его внимание.
— Что проис…, — открыла я рот.
Кошат развернулся и кинулся на меня. Мрай, бросив своё оружие, молниеносным движением подскочил ко мне, схватил оторопевшую ноамат на руки и запрыгнул вместе со мной на высокий стол.
Ойо неловко перевернулся в воздухе и, не достав до столешницы, со всего маху плюхнулся на откормленное пузо. Зло огрызнулся и медленно отполз в дальний угол, скаля зубы.
Я обалдело уставилась на дроу, хватая ртом воздух.
— Тш-ш-ш, — Мрай накрыл пальцами мои губы. — Не шуми. Видишь сыпь вдоль хребта? — кивнул в сторону кошата.
Я повернула голову. И вправду, рядом с выступающими позвоночными бугорками ящерицы тянулась ниточка ярко-розовых пятнышек. Я бы приняла её за индивидуальную особенность окраски.
Молча кивнула.
— Это яд, — Мрай стиснул меня крепче, предугадав желание кинуться Ойо на помощь. — Кошат обречён. Противоядия не существует. Одно касание — и тебя тоже не спасти.
Глава 23
Глаза защипало. Да что вы за нелюди такие? Кому понадобилось так низко и мелочно пакостить?
— Со, ты ничем ему уже не поможешь, — продолжал уговаривать Мрай. — Ойо нужно постараться поймать, пока он не натворил бед.
Я закусила изнутри щёку и молча кивнула.
— Осторожно, — дроу бережно поставил меня на ноги и приклеился взглядом к притихшему кошату. — Без лишних звуков и движений. Нит? — аккуратно подтянул к себе левитацией брошенную пику.
Мой самоотверженный нянь сжал челюсти до выступивших желваков и сосредоточенно застыл, удерживая на весу одеяло.
Ящер зашипел, заскрёб когтями пол, неестественно выгнувшись, а потом посмотрел на меня беспомощно и так доверчиво, что всё внутри перевернулось от жалости.
— Стойте! — скомандовала я громким шёпотом. Мой гарем синхронно вздрогнул. — Дайте мне с ним договориться.
— Со, он всё равно умрёт! — Мрай сделал страшные глаза, пытаясь меня вразумить.
— Пожалуйста! Прошу! Пусть хотя бы уйдёт без мучений.
Дроу скрипнул зубами.
— Не выпускай тьму. Он сбесится. Только дар. И я на волос не дам к нему приблизиться, пока не пойму, что он слушается тебя, звероуст.
Я отрешилась от посторонних звуков, приглушила собственные эмоции. Постаралась настроиться на путаный, безалаберно скрученный ком мысленных образов королевского питомца. Кошат всегда так щедро и настойчиво ими со мной делился. И поняла, что давно слышу их, как сотни других, разборчивых и не очень, импульсов, что шумели тихим прибоем на периферии моего сознания. Стоит чуть сильнее прибавить звук…
Злость. Ослепительная ярость. Паника. Неконтролируемый страх и дикая перекрывающая все инстинкты боль. Ощущение того, что тебя голым телом прижимают к раскалённым углям. Я застонала сквозь зубы, пытаясь вынырнуть из этого адского коктейля. Нельзя. Пусть ящеру немножко станет легче, тогда, возможно, он ко мне прислушается.
Полумрак. Сырая прохлада. Мягкий влажный мох приятно ласкает хвост и ослабевшие лапы…
Я старалась глубоко и размеренно дышать, представляя, как невыносимая агония гаснет и отступает.
Кошат почти по-человечески всхлипнул, расслабленно завалился на бок и медленно прикрыл пергаментные веки.
Мрай перехватил пику удобнее и прицелился.
— Нет! — «прокричала» я одними губами. — Не надо, прошу! — сложила ладони в умоляющем жесте.
Дроу застыл, испепеляя меня взглядом, но остановился, гневно раздувая ноздри.
— Кай’ол! — чиркнул пальцами по шее.
Я послушно активировала доспех, медленно и плавно спустила ноги со стола. Мрай напружинился.
— Ойо, малыш, — нараспев произнося каждое слово, шажок за шажком двинулась к умирающему зверю. — Иди ко мне на ручки, милый.
Что-то мягко коснулось плеча. Нит, сжав дрожащие губы в тонкую полоску, протягивал мне одеяло, чтобы я могла не дотрагиваться до отравленной шкуры.
Пожалуйста. Пусть у меня всё получится. Этот толстый, залюбленный шалопай не заслужил таких мучений. Я закутаю его в ткань и постараюсь облегчить, насколько возможно, последние минуты жизни.
— Ойо, иди ко мне, дружок, — послала волну спокойствия и доверия, разворачивая одеяло.
Кошат натужно вздохнул и приоткрыл выпуклые глаза.
Жуткая, жгучая боль хлестнула вдоль хребта с такой силой, что я на мгновение лишилась зрения и слуха.
Ящер оглушительно заверещал, взвился над полом. С неожиданным для него проворством двинул меня в живот крепкими задними лапами и, с грохотом приземлившись на пол, юркнул в щель между стеной и огромным кованым сундуком.
Пытаясь поймать равновесие, я неуклюже взмахнула руками, и, не устояв на ногах, во всего маху приложилась головой о деревянный подлокотник кресла.
— Со!!! — утонуло моё сознание в истошном крике.
Прохладные пальцы осторожно сжимали виски. Лёгкое покалывание расходилось от них как круги по поверхности потревоженной водной глади. В нестерпимо ноющем затылке затухала острая пульсирующая боль.
— Открывай глаза, Со, — мягко прохрипел тихий голос. Я послушно разлепила ресницы, встречаясь с грустным фиолетовым взглядом. — И никогда больше так не делай, — сильные руки порывисто прижали меня к надёжной груди. — Твоё место за моей спиной. Отныне и всегда.
Я молча кивнула.
— Ойо? — неловко попыталась оглядеться.
Мрай тяжело вздохнул, разжимая объятия.
— В стене за сундуком был старый лаз, госпожа, — Нит укоризненно покачал головой, без лишних слов выражая общее отношение к моему бездарному героизму. — Кошат убежал. Скорее всего, этим же путём он пробрался в гостиную.