— Избавить тебя от лишней обузы? — Нит, не открывая глаз, схватил ртом воздух и вцепился в воротник одежды.
— Нет, прошу, мой Лорд, оставьте ему жизнь! — выпалил слишком поспешно. — Она не простит мне смерти мальчишки! — сморгнул, прогоняя внезапную слепоту.
У костра, кроме сучившего ногами тощего недоумка, никого не было.
— Глупый, влюблённый дурак… — затерянным эхо отразилось от скал.
Влюблённый..?
— Это был Он? — истошно кашляя, прохрипел Нит. — Полуночный Лорд? Ваэрон? Ну, дела!
— Как много ты слышал? — делиться восторгами от божественного визита желания не было.
— Ничего. Не успел. Проснулся от того, что задыхался, — разочарованно протянул мальчишка.
— К лучшему. Запомни, ты жив до тех пор, пока не стремишься в постель к госпоже. Надеюсь, понимаешь, что я буду против?
— Против? По какому поводу полемика? — самый желанный голос тихо заявил о пробуждении своей хозяйки.
— Пора вставать, Со, — я прижался к тёплой, разнеженной со сна щеке. — Скоро рассвет. Нам предстоит долгий путь.
Глава 4
Кинуться сломя голову искать иголку в стоге сена. Поставить на ненавистные длинные уши воинственных дроу, сея разрушения и смерть. Утопить в крови Подземье, а потом заставить опуститься на колени светлых снобов. Не сразу, но он смог бы сделать всё это. Теперь. Когда появилась конкретная цель у глупых, судорожных трепыханий в обретённом мире.
Стать всесильным злобным властелином — чушь, мечты прыщавого пубертата. Но и милый домик в глуши с лужайкой за белым заборчиком тоже не манил своей прелестью. Никто и никогда не даст спокойной жизни уникальному светлому магу, получившему колоссальную силу. Подчинят или уничтожат. Не хотелось, естественно, ни того, ни другого. Лишь независимость, помноженная на страх и силу, могла стать залогом комфортного существования. Свой город, могущественный, богатый и влиятельный, с которым будут считаться соседи, заводить торговые и дипломатические связи. А почему бы и не целое государство? Он не торопился, когда выяснил, что его жизнь теперь растянется на несколько сотен лет.
Стоило бунтующей в жилах магии успокоиться, он начал шлифовать свой дар, осваивать местное оружие, учиться рукопашному бою, вытачивая свой собственный стиль на основе того, что помнил с детства. Было дело… занимался. С новыми возможностями помолодевшего тела результат превзошёл самые смелые ожидания. Его не просто стали замечать — трудно пройти мимо того, кто так отличен от всех окружающих, — его зауважали. А когда продемонстрировал укрощённый дар, начали побаиваться.
Сама того не подозревая, недалёкая принцесска открыла все возможности для осуществления честолюбивых планов. Он много читал и путешествовал, имел лучших наставников и редчайшие артефакты, заводил полезные знакомства, умело жонглируя покровительством Рассветных Нагорий.
Подпитываясь, остроухая кукла регулярно ублажала в постели, надеясь посадить на поводок покрепче. Он не отказывался: место фаворита наследницы сулило огромную выгоду. Ему начали завидовать.
Когда же белобрысая курица озвучила свои матримониальные желания, действующему Владыке пришлось согласиться. И не сказать, что бы старик переживал или противился. Расшатывать трон никто не хотел, а здесь всё так удачно сложилось… С тех пор многие стали искать его расположения и дружбы, заискивали в расчёте на покровительство. Он не отказывал, но и не обольщался. Ему никогда не занять чужое место. Нужно выгрызать своё.
Именно своё, ему не стать похожим на утончённых эльфов. А он и не стремился. Противны были их бабьи причёски и одежда. Мощная фигура, рубленые черты лица, необычная манера обращаться с отросшими волосами и бородой делала его похожим на викинга. И он всячески подчёркивал это сходство, не вылезая из походного доспеха.
Айтликх’ар его звали «Белый Воин» за поседевшие как лунь волосы, режущие глаз среди многообразия оттенков золотистых шевелюр. Наверное, именно так пытались осмыслить свалившуюся на них аномалию. Кем считать пришлого, божьим даром или проклятьем, пока он играл роль послушного ручного зверя? Играл, а сам сколачивал вокруг себя собственную гвардию изгоев, никому не нужных, отбракованных системой местных традиционных ценностей отбросов, готовых идти за ним в огонь и в воду. Ведь он точно знал, что может им предложить.
И всё это время он терпеливо ждал. Ждал ту, которая сделает его жизнь полной, как наполняла её на Земле. До изжоги натешившись молодым, идеальным телом, он хотел только её. Забрать, вымолить прощение, подарить новую, полную ярких красок жизнь. Только её, искреннюю, настоящую… а не длинноухую, расчётливую тварюшку с вечно торчащими вертикально вверх острыми сосками. Хоть поставь её, хоть положи.
Он узнал, что люди покинули Дошхор, оставив себе возможность вернуться. Привратники подпитывали спящие порталы, в любой момент могли открыть Тропу для перемещения в одну или другую сторону. Эта способность сама выбирала следующего носителя и притягивала его в место силы. Остатки магии тлели в детях Заблудших спустя поколения, не думая безвозвратно иссякнуть в пустом мире. Случай распорядился так, что его жена стала Привратником. Последним. Он видел мёртвый портал.
Не успел… Как он мог опоздать?! Всё рассчитал, даже с учётом возможных временных искажений. И промахнулся… Как?!!
Неужели черномазый, за которым до сих пор гоняется «вся королевская рать», приложил к этому свои вонючие лапы? Вывод напрашивался сам собой.
Соня, Сонечка… ласковый, вредный кот… она здесь, на Дошхоре. Сердце грохотало в ушах. Холодели руки. Что мог сотворить с ней Источник? Как поменять, как исковеркать её личность?
Не важно. Он завоюет её снова. Снова приручит. Главное — найти…
— Лекс, — гибкая мужская фигура появилась ниоткуда, словно соткалась из воздуха.
Лей имел право без приглашения проникать в личные покои Белого Воина и делал это с завидной регулярностью. Шутя обходил три круга дворцовой стражи, чтобы донести важные вести. Эффектный и безбашенный способ самоутвердиться. Проверенное средство позлить пустоголовую блонду, уверенную в непогрешимости собственной охраны. Лей никогда не смущался посторонних личностей в комнате своего покровителя и их не всегда невинных занятий.
— Я проверил, старуха Шаардрилл, действительно, выкупила у Главного Храма необычную ноамат. Темноволосую, темноглазую и белокожую. Хрупкую, совсем молоденькую девочку. Ты уверен, что это она?
Пальцы мелко задрожали. Кивнул, боясь, что подведёт голос.
Алексей рассчитывал услышать подтверждение словам Итлаллисэн, он не мог ошибаться. Однажды в груди что-то ёкнуло и продолжало тихо поднывать, как смутная зубная боль. Теперь становилось понятно: он чувствовал её, даже на огромном расстоянии.
Нет, на Дошхоре никогда не было идеальных пар, ни у коренных жителей, ни у пришлых. Он врал, когда пытался уговорить жену отправиться за ним следом. Сейчас жалел, что врал настолько безыскусно.
Местная магия иногда входила в необъяснимый резонанс с магией Заблудших. Были Поющие, те, кто многократно увеличивал силы ими избранных. И могли появляться Пресекающие. Они не делились силой, не увеличивали резерв или способности. Они стимулировали развитие дара, успокаивали бунтующую магию, помогали быстро и безболезненно укротить заложенные способности. Своего рода, обратные двойники. У светлых Пресекающий — всегда тёмный. У тёмных — наоборот.
Соня была для него Пресекающей, необходимой, поначалу, как воздух. А ещё женщиной, с которой свалившиеся на него в новом мире тотальное одиночество и тоска навсегда исчезнут.
— Она всё там же? — протолкнул вставший в горле ком, сжал в кулак треснувшее хладнокровие. — Ты видел её?
В своей развязной манере Лей схватил из вазы румяный фрукт, впился в него зубами и плюхнулся в стоящее рядом кресло. Вытянул длинные ноги, хитро прищурился.