Тянет время, остроухое мурло, реакцию изучает… Втащить бы ему в самодовольный бубен! Нельзя… Лишние эмоции здесь не ценят. Тем более Алексей сам никогда не выстраивал со своими подручными строгой субординации. Все и так знали, за кем сила и последнее слово.
Выждав паузу в звенящей тишине, лазутчик заговорил:
— Нет, не видел. Не успел.
— Что значит, не успел?
— Её нет в Нийдав’илле.
Сердце запнулось и рухнуло куда-то вниз. Неужели опять опоздал? Черномазые что-то с ней сделали?
— Мне каждое слово из тебя клещами вытаскивать? Или это всё, что удалось разузнать моему лучшему шпиону? — добавил в голос побольше издёвки и иронично выгнул бровь.
Сработало. Лей зло сцепил зубы и, выцеживая слова, начал выдавать нужную информацию:
— В столице черномазых беспорядки. Эти новости скоро дойдут и до Наземья. Коронованная старуха сдохла, или ей помогли. У тёмных никогда ни в чём не разберёшься. Престол пытается отстоять её единственная дочь. Но силёнок не хватает. Желающих сменить Правящий Дом слишком много. Обласканная многочисленными милостями ноамат исчезла вместе со своим гаремом…
Губы Лея продолжали шевелиться, но Алексей не слышал больше ни звука.
Гаремом… со своим гаремом… Перед глазами встала красная пелена. Гаремом, мать твою?!! Он собственноручно придушит каждого, кто посмел прикоснуться к его жене! Она принадлежит только ему! По-другому никогда не будет!
Когда удалось взять себя в руки, эльф желчно ухмылялся и молчал. Квиты. Нашёл, мразота, как уколоть побольнее! Многие знали о странной привычке пришлого требовать от женщины, с которой делил ложе, верности. Лей успел сделать правильные выводы.
— Ну? — выдавил из себя единственное.
— За ними никто не отправил погоню, — спокойно продолжил лазутчик, не рискуя дальше издеваться. Не дурак. Понял, что перегнул. — Сам понимаешь, не до того.
— Тебе удалось выяснить, куда они отправились?
— А вот здесь — самое интересное! Говорят, с твоей ноамат единственный сын почившей илхарэсс. По обычаям дроу он не может претендовать на престол, но при заключении брака его жена получает законное на это право. Он опасный конкурент. А ещё тот, кого безуспешно пытается поймать половина Наземья. Скорее всего, вся эта тёплая компания будет пробираться в Сшамат. Это единственное место, где беглый наследник будет в безопасности. Но это ещё не всё. Ходят упорные слухи, что та, кого ты ищешь, атэрэл рохафай. Не мне тебе рассказывать, что с ней будет, если молва не лжёт.
— Выдвигаемся. Сегодня.
Лей легко сорвался с места, лишь вопросительно глянул:
— Сшамат?
— Нийдав’илл, — решительно мотнул головой Алексей. — У меня неотложное дело к новоиспечённой королеве.
Глава 5
— Попробуй не принимать весть поток сразу. Поставь между ним и своим сознанием решётку. Ячейки помельче, а прутья потолще.
Я сидела на вытянутых ногах Мрая, в плотном кольце его рук и пыталась приманить на мелководье крупную рыбу. Нит примостился рядом на мягком чёрном песке и, подперев кулаком подбородок, азартно посматривал то на моё лицо, то на идеально ровную гладь подземного озера.
Это только с первого взгляда казалось, что глянцево-чёрная толща воды мертва. Но на самом деле, она была полна жизни. Скрытой и спокойной, яростной и деловитой, агрессивной и робкой. Всё вокруг кишело разнообразными живыми существами: отвесные скалы, непривычная человеческому глазу растительность, камни, воздух, вода. Невольно вспоминались слова об изобилии Дошхора, произнесённые смотрителем хранилища. Жизнь цвела буйным цветом даже в суровых условиях Подземья. Настолько прекрасная и гармоничная, что вызывала искреннее восхищение.
Научившись слышать каждого обитателя этого мира, я поняла, почему дети Дошхора называли свои души «голосами». Они звучали. Пели. И, окрепнув, мой дар обрушивал на меня эту удивительную симфонию живой природы, в которой я по неопытности терялась и тонула. Испугавшись, «выключала звук», не понимая, как можно осознавать себя в этом многообразии звуков. Как можно управлять чужими мелодиями, как влиять на них.
То, что мне удавалось делать до сих пор, совершалось по наитию или под воздействием мощных эмоций и отнимало колоссальное количество сил. А это, по словам Мрая, было ненормально.
Он был сильным, опытным магом и, опираясь на его знания и помощь, я потихоньку овладевала собственными способностями. Можно сказать, что мы вместе изобретали способы приручить дар звероуста.
Дроу объяснил мне, как открывать своё сознание определёнными участками, фрагментами, которыми я хотела с ним поделиться, чтобы он лучше понял меня. Хотя, часто мне казалось, что он и без этого всё прекрасно чувствует.
Я научилась принимать его силу, подпитываться ей и ставить от неё надёжный заслон, когда это было необходимо. За несколько дней путешествия я обросла таким количеством новых умений и знаний, каких не дало всё обучение в махтэри. Часто мне казалось, что ноамат всего лишь натаскивают посредственно обращаться с оружием и драть под потолок нос от осознания собственной исключительности.
Я не могла оторвать глаз от того, как Мрай орудовал мечом, когда разминался или тренировал Нита. Его движения походили на танец, запредельно фантастический и потрясающе эротичный.
Я и сама периодически вставала с ним в спарринг. Но сколько бы ни пыталась подтянуть свои навыки ближнего боя, всё заканчивалось дурашливым валянием на земле, напоминавшим прелюдию к близости.
Мы ничего не позволяли себе в присутствии Нита, хоть сексом при свидетелях никого из айтликх’ар не удивить. Я не хотела выставлять напоказ минуты нашего единения. Какие бы ни господствовали нравы вокруг, для меня это оставалось сокровенным. Мрай понимал и не форсировал события.
Нас обоих будоражило хождение по краю, в миллиметре от горячих губ, в полувздохе от его хриплого, сводящего с ума «позволь?», без которого он не смел прикоснуться ко мне поцелуем. И как бы ни хотелось отрицать очевидное, себя не обманешь.
Я проиграла войну с собственным сердцем. С глупым, женским, живущим призрачными надеждами. Где, как ни старайся, никогда не вытравишь желание любить.
Я вдохнула поглубже и постаралась представить, как хлынувшая на меня ментальная волна упирается в надёжный барьер с крепкими прутьями, дробящими общий поток на тоненькие ручейки, отдельные голоса. Их легче подхватить, понять, направить в нужную сторону или сплести в желаемый узор.
Нит восторженно гикнул и кинулся к кромке озера. Нырнул по локоть в кипящую от яростных трепыханий воду и вытащил за хвост две огромных рыбины. Развернулся, победно потрясая в воздухе шикарным уловом.
— Получилось! Получилось! — запрыгала я на мужских коленях. Крутанулась, по-девчоночьи пискнув, и повисла на крепкой шее, продолжая радостно верещать. — Ты видел? У меня получилось! Ты оказался прав! Если дробить на отдельные потоки, всё становится намного легче. Я их слышу! Одновременно. Многих. Понимаю, могу влиять!
Мрай подставил ладони под мою егозящую тушку и, немного отпрянув назад, чтобы я не впечаталась лбом ему в нос, удивлённо взирал на моё бурное ликование. Его губы медленно растягивались в улыбку и, наконец, заразившись моим весельем, он запрокинул голову и расхохотался.
— Боги! Со, ты как детёныш рашара, впервые поймавший дичь!
— Потрясающе… — протянула я ошеломлённо.
— Конечно! Ты молодец! — подхватил он охотно.
— Я не об этом. Впервые вижу, как ты смеёшься. И это потрясающе… — коснулась ладонью его щеки и провела подушечкой пальца по пухлой нижней губе.
— С тобой у меня многое впервые… — зрачки стремительно затопили фиалковую радужку, и голодный мужской взгляд опустился на мой рот.
Мне нравилось наблюдать за Мраем в такие моменты. Как темнели и наполнялись желанием его глаза. Как выпуклая венка на шее начинала бешено пульсировать в унисон с сорвавшимся в галоп сердцем. Как часто и тяжело вздымалась мощная грудь. Сильнее сжимались руки, если касались моего тела. Было заметно, как он сдерживается, но тянется за лаской, словно росток за солнцем.