— Смотри, — скользнуло по шее горячее дыхание.
Расфокусированным взглядом я прошлась по черноте леса, слабо различая очертания деревьев. Подняла голову к бездонному провалу ночного неба и поняла, что почти ничего не вижу. А ещё, что вдребезги пьяна. Хотелось громко возмутиться, разразиться вопросами, но язык не слушался. Лёгкое, звенящее от сумасшедшего прилива энергии тело совсем не подчинялось хозяйке. Странное состояние… Обидно было бы весь праздник провести в хмельном угаре.
Опустилась кромешная тьма и оглушительная тишина. Если б не крепкие объятия, стало бы жутко.
Дальний край неба подёрнулся прозрачной, жемчужно-белой дымкой. Над макушками деревьев блеснула полоса жидкой ртути. По поляне пронёсся взволнованный вздох. И спустя мгновение полнеба прорезал тонкий полумесяц, быстро превращаясь в громадный, серебристый диск.
Луна величественно поднималась над миром, роняя на землю искристый свет. Но даже он, поначалу скупой и тусклый, слепил настолько, что не давал ничего увидеть в царившей вокруг темноте. Казалось, всё исчезло. Есть только я, бархатная чернота и смешанное с ней лунное молоко, настолько осязаемое, что его можно трогать.
— Иди… — прошелестело рядом. — Иди, не бойся… — мягко толкнуло в грудь. И невидимая нить потянула меня вперёд и вверх. Тело потеряло вес. Я почувствовала, что быстро поднимаюсь выше и выше.
— Я умерла? — страшно не было. Было странно…
— Нет, глупая, — за спиной раздался негромкий, ласковый смех, и чьи-то пальцы коснулись моего плеча.
Я резко развернулась и застыла, увидев перед собой девочку-дроу, тоненькую, как подросток угловатую. Она стояла от меня в нескольких шагах, её стопы тонули в густом тумане. С идеального личика на меня внимательно смотрели серебристо-серые глаза.
— Пришлая, — она откинула за спину длинный снежно-белый локон, оголяя хрупкое плечо и чуть наметившуюся грудь, прикрытую массивным жемчужным ожерельем. — Я начала забывать, как выглядят Заблудшие. Давно это было… — она приблизилась, подцепила прядь моих волос, пропустила их сквозь пальцы, провела ноготками вниз по предплечью. — Красивая. Недаром он не сводит с тебя глаз, — кивнула она куда-то в сторону.
Я проследила за её взглядом и отшатнулась, судорожно пытаясь нащупать какую-нибудь опору.
Далеко внизу на залитой лунным светом поляне в окружении застывших в расслабленных позах тёмных и светлых эльфов я по-прежнему оставалась в объятиях Мрая. Он, действительно, не отрываясь, наблюдал за мной и улыбался.
— Кто ты? И зачем я здесь? — меня одолели галлюцинации?
— Нет. Всё реально, — ответила девчушка на незаданный вопрос. — Присаживайся, — повела она рукой и, видя мою нерешительность, устроилась рядом, поджав под себя скрещенные ноги. Короткая юбочка из длинных жемчужных нитей оголила худенькие бёдра. — Не бойся, не упадёшь. Нужно поговорить.
Я с опаской опустилась в стелющуюся под ногами дымку, нащупав под ней что-то твёрдое, и вопросительно уставилась на собеседницу.
— Я та, о ком ты здесь постоянно слышишь. Понимаю, — уголки её губ дрогнули, когда она перехватила мой недоумённый взгляд, — что совсем не так меня представляла.
— Киарансали?
Девочка утвердительно кивнула, её глаза погрустнели.
— У меня много имён. Но сил хватает только на это воплощение. Тех, кто помнит меня и чтит, мало. А без веры мы слабеем. Но сейчас не об этом. Не тоскуй о прошлом, ты его навсегда потеряла. И вернуться никогда не сможешь. Услышь меня, иначе лишишься всего, что успела приобрести здесь.
В ответ я невесело ухмыльнулась, потёрла метку на левой кисти. Да уж… пока мои приобретения вряд ли можно назвать приятными.
— Я точно знаю, что Источник призвал тебя не за этим, — заметила юная богиня мой жест, — иначе не отобрал так много. Мы никогда не спорим с волей Ортхаэ дойсет. Душа мира мудра и непостижима. Никто не может предугадать узор сплетённых ею нитей. Хочу предупредить тебя лишь об одном: не отталкивай того, кто будет молить о прощении. Он заслужил тебя. И попрошу. Тоже об одном. Когда придёт время, помоги двоим обманутым и обманувшимся услышать друг друга. Они одинаково невинны и виноваты.
— Прости, но не поняла ни слова из твоих просьб и советов, — на Дошхоре все боги слегка не в себе? Или говорить туманными намёками — обычная манера небожителей. Я постаралась возразить как можно мягче, всё же не с простой смертной разговариваю. Ну не вызывал у меня этот тщедушный ребёнок положенного трепета. Нет на Земле традиции запросто встречаться и общаться с Богом. Поэтому воспринималось происходящее сказочно.
— Мои слова достаточно запомнить. А их смысл ты разгадаешь в свой срок, — слишком взрослый для ребёнка взгляд скрылся за длинными ресницами. — Жаль, — встряхнувшись, девочка повела перед собой рукой. Дымка под нашими ногами рассеялась, и я вновь увидела поляну, — танца они сегодня не увидят.
— Почему? Все жители деревни его предвкушают. Мне говорили, что он знак особой милости Киарансали.
— Знаю, — малышка пожала плечами. — Но Алт Илиндит от этого хуже не станет. Я сегодня без того потратилась и очень устала. А тебе пора, — она зачерпнула пригоршню белого тумана и сдула его с ладони в мою сторону.
Твёрдая поверхность подо мной пропала, и я стремительно полетела вниз. Только застрявшее в горле сердце помещало мне заверещать от ужаса.
— Оставь желтоглазого здесь. Я о нём позабочусь. А сама не задерживайся! — отчётливо прозвучало в моей голове. И когда я решила, что в этот раз гибели не избежать, внезапно почувствовала знакомые сильные руки и вздрогнула всем телом.
— Тш-ш-ш, — успокаивающе зашептал Мрай, — всё хорошо. Ты немного задремала, — потёрся щекой о мою макушку. — Отпустило? Тахи сильно пьянит с непривычки. Зато даёт силы на всю ночь. Луна в зените, — поднял он голову.
Я тоже посмотрела вверх, попутно стараясь разобраться, была ли явью недавняя встреча или только привиделась.
Идеально круглый ослепительный диск в ореоле серебристого сияния висел над поляной в центре чёрного, как бездонный колодец, неба. Услышав взволнованный шёпот, я обернулась и заметила вокруг нас скопления белых точек. Они, как стайки застывших в воздухе светляков, загорались в глубине леса, превращая темень непролазной чащи в подобие звёздного небосвода. Казалось, сама Луна разбрызгивает по земле мелкие капли своего света.
Точек становилось всё больше. Они собирались в небольшие рыхлые облачка и обступали по кругу нашу поляну.
— Что это? — тронула я Мрая за руку. До меня долетел удивительно приятный аромат горьковатой свежести.
— Зацветает аиньен, — ответил он и раскрыл передо мной сомкнутые ладони, в которых сжимал до сих пор веточки сухого кустарника.
Свет Луны внезапно стал ярче. Жидким серебром вспыхнули длинные волосы эльфов и дроу, их брови и ресницы засияли ртутными отблесками. А моя обычная человеческая кожа вдруг засветилась в темноте мелкой бриллиантовой крошкой.
Мрай смотрел на меня с таким восхищением, будто видел впервые.
— Лунокожая! — звучало вокруг. На нас оборачивались. А мне было всё равно, потому что я, затаив дыхание, наблюдала, как голые, как мне казалось, мёртвые прутики в руках Мрая покрывались белыми бутонами. Крошечные комочки лопались и превращались в миниатюрные цветки с четырьмя простенькими лепестками. Это маленькое чудо пахло свежо и горько, походило на вспененный лунный свет и делало эту тёмную-тёмную ночь по-настоящему волшебной.
— Единственное украшение ночи — единственной радости моей жизни, — мой далхарт вплёл усыпанные лунными цветами ветки в мои волосы. — Сахссин дживин, моя Салисс, — призывно заулыбался и подал руку.
Глава 10
Даже здесь? Ярмарка наложников во дворце илхарэсс вспоминалась с омерзением.
— Не хочу. Ты не должен предлагать себя. Это унизительно, — я вскочила и отступила на шаг, сцепив за спиной пальцы.