— Нет, — и вправду, ни постоянно звучащих голосов, ни бегущей по жилам тьмы. Ничего…
Дроу многозначительно качнул головой.
— Если очень постараться, магией воспользоваться можно, но защитный полог не выдержит. Дар ослабевшей богини хрупок. И все обитатели деревни окажутся в смертельной опасности. Поначалу Эста в сопровождении Себо покидала пределы Ишттах шаи, чтобы подавленный дар не свёл её с ума. Но после того, как мужа серьёзно ранили какие-то залётные бродяги, навсегда отказалась от этой затеи. Тогда Себо вспомнил о старых знакомствах. Мне удалось найти рецепт йату и изготовить его в местных условиях. Теперь деревня может похвастаться не одним сильным магом. С помощью зелья возможно довольно сносно жить под пологом. Но всё же нам с тобой здесь не место.
Теперь понятно, почему Эста советовала не задерживаться в долине. Да и сама Киарансали, если встреча с ней мне не привиделась, высказалась однозначно.
— Но если йату помогает, почему Эсте было так плохо?
— У меня есть подозрение, — густые белые брови сдвинулись на переносице, — и я обязательно его выскажу своему упрямому другу. Только послушает ли он? Ниа настолько им любима, что он совершенно не замечает, как собственная дочь превращается в монстра.
А я считала, что просто предвзято отнеслась к безответно влюблённой бедняжке.
— Ты хочешь сказать…
— Очень хочу, — Мрай перевернулся и навис надо мной, хитро оскалившись, — только не разговоров. — Схватил края простыни, дёрнул их вверх и, оголив меня ниже пояса, спеленал тканью руки. — Просто жажду. Мести. Неотвратимой и беспощадной, — развёл пошире мои ноги и, порочно облизнувшись, провёл языком по розовым влажным складкам.
Боги! Разве можно в такой момент о чём-нибудь думать?!
В эту ночь «месть» затянулась надолго. И была настолько самозабвенной и изобретательной, что мне удалось вымотать даже ненасытного дроу…
— Пить! Умираю от жажды!
— Я принесу, — подорвался с постели Мрай.
— Сама, — легонько чмокнула его в губы и толкнула в грудь, роняя на простыни. — Я быстро.
Подобрала с пола удачно подвернувшуюся рубаху и выскользнула за дверь. Далеко, и вправду, идти не пришлось. Хозяева дома, должно быть, уже вернулись. И у порога нашей комнаты чьи-то заботливые руки оставили кувшин с лёгким фруктовым напитком. Не задумываясь, схватила его и, мысленно поблагодарив предусмотрительную Эсту, вернулась назад.
Усталость сморила нас моментально…
Мне снился странный сон. Тягучий и душный. Пугающий своей реальностью. Тот, из которого, как ни пытайся, никак не можешь вынырнуть.
Я медленно брела куда-то, спотыкалась и падала, задевала неразличимые мутным взглядом препятствия. Холодный влажный камень стал преградой, что я не сумела осилить. Так и осталась сидеть, опершись о него спиной.
Искажённый сном голос издевательски хохотал над моими безуспешными попытками подняться. То переходил в писклявый фальцет, то проваливался в рокочущие басы:
— Думала, я отдам тебе его? Тебе! Грязноволосой гадине?! — выплёвывал злой голос слова. — Всё равно, что ты о себе возомнила, я не упущу свой шанс…
Фразы обрывались и путались. Я не могла различить лица, что бесформенным пятном нависло надо мной.
— …Не собираюсь прозябать в этой дыре! Не буду глотать мерзкое пойло, хороня себя заживо. Я рождена для другого и видела, чего достойна. А ты рано или поздно сдохнешь! И никогда его больше не получишь! — раскалённым прутом ввинчивалось в пульсирующие адовой болью виски, пока жуткая фантомная реальность не исчезла вместе с моим сознанием.
— Госпожа? — чьи-то руки отвели с лица слипшиеся пряди.
Я попыталась открыть глаза. Голова раскалывалась, тело нещадно ломило и трясло.
— Госпожа, это Нит. Не бойтесь, никого рядом нет. Я помогу.
Тонкая ткань опустилась на плечи. Меня аккуратно подняли на руки и куда-то понесли.
— Что случилось? Кто это сделал? — наконец-то я узнала голос своей беспокойной нянюшки.
— Нит… — голос пропал. Приходилось шептать. — Я ничего не помню.
Домик на сваях встретил нас пустотой. Только с верхнего этажа, где я должна была проснуться в объятиях Мрая, доносился женский плач и гневные голоса.
— Я сама, — опустилась на подрагивающие ноги. — Нит, останься здесь, пожалуйста, — попросила своего спасителя, пытаясь гнать дурное предчувствие.
Подъём по лестнице давался тяжело и медленно. С каждой преодолённой ступенькой отчётливые фразы гадкого скандала сильнее лупили наотмашь, выбивая из-под меня шаткие половицы. И чем ближе я подходила к закрытой двери, тем больше казалось, что дурной сон, привидевшийся ночью, до сих пор не закончился. Потому, что то, что я слышала, не могло быть правдой.
— …я тебе доверял, а ты?! Ты воспользовался глупой влюблённой девочкой! Опозорил! Поглумился над её чувствами! — кричал, срывая голос, Себо.
— Ничего не было… Я не помню, понимаешь, не помню! — глухо рычал в ответ Мрай.
— Какие тебе ещё нужны доказательства?!! Я бы тебя убил, если близость с девственницей в ночь Алт Илиндит не считалась бы нерасторжимым браком!
Онемевшей рукой я медленно открыла дверь.
Себо повернул ко мне перекошенное яростью лицо. Хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что здесь происходит.
Мрай сидел у стены и, вцепившись пальцами в волосы, смотрел пустым, мутным взглядом в противоположную стену. Рядом с разворошенной постелью валялся смятый венок из тонких веточек аиньена. Эста прижимала к себе громко рыдающую дочь, сидящую на белых простынях с бурыми пятнышками подсохшей крови.
Глава 11
Ему не раз случалось бывать в Подземье. Попасть на «тёмную сторону» Дошхора было не сложно.
Непримиримая вражда, религиозные заморочки, уклад жизни — всё это не мешало, на самом деле, эльфам и дроу тесно контактировать. Процветали обмен и торговля, разумеется, при посредничестве хаглаков. Хитромордые коротышки, хоть и были отменными ремесленниками, никогда не гнушались предлагать лучшие товары, изготовленные руками и окхилин, и айтликх’ар. Любому, кто мог оплатить услугу, предоставляли множество ходов в ту или другую сторону.
Гуттаперчевая политика мелкого народца кормила внушительную армию контрабандистов и наёмников, которые часто сбивались в стаи сообразно интересам и увлечениям. Для таких отщепенцев цвет кожи совершенно не имел значения. Потому что единственным божеством особей, выброшенных за рамки законов реальными или мнимыми грехами, становилась звонкая монета.
Часто, устав от кочевой жизни, «солдаты удачи» оседали в Сшамате. Махровый снобизм светлых навсегда закрывал оступившимся путь назад. А Вольный город охотно принимал под свою защиту сильных воинов, магов и просто всякий сброд любой расы при условии соблюдения нехитрых законов полиса.
Нет, Алексей не поменял своих планов, устремившись в сторону клочка мужской свободы в дебрях непролазного матриархата. Просто подобный маршрут маленького отряда ни у кого не вызывал излишнего любопытства. Белый Воин не хотел, чтобы его истинные планы стали достоянием широкой общественности. Рано.
Прекрасное знание Леем тайных троп и разумная осторожность помогли запутать следы и вовремя сменить направление, пусть и пришлось заложить огромный крюк, чтобы в итоге попасть к объятой мятежом столице.