Преинтереснейший персонаж, эта та’йташ! И, сдаётся мне, я знаю, кто она. Не понятно одно, почему лукавая богиня стремилась побыстрее выпроводить меня за границу туманного полога? Я понятия не имела, что уношу с собой в наспех сооружённой причёске. Могла долго блуждать в поисках верной дороги к Сшамату. Но, если Киарансали хотела, чтобы Ллос меня сцапала, почему поторопилась отпустить Мрая?
Если бы я не пошла на поводу своих эмоций и страхов… если бы осталась до конца церемонии… Как много драгоценного времени не было бы потрачено зря! Истеричная трусиха! На Дошхоре таким прямая дорога в рабство или могилу. На Земле именно наши привязанности, наши слабости делают нас людьми. А здесь нужна жестокость и холодный расчёт, иначе не выжить.
Сейчас мне понятно, о чём сокрушалась старая Шаардрилл. Теперь я знаю, почему бегут под защиту туманной завесы те, кто ненадолго позволил себе искреннюю привязанность и понадеялся, что научился любить.
— Если Полуночный Лорд так яро противится возвращению артефакта к его законной владелице, почему не перепрячет мрим’йол в другое, никому не известное место? Я понимаю, важно спасти Сшамат, но сардис, наверняка, был похищен уже не единожды. Рано или поздно Ллос доберётся до камня.
Нужно было о чём-то говорить во время очередного крошечного привала, чтобы отвлечь себя и не поддаваться умелой тактике по возвращению моей благосклонности.
А Мрай успевал всё: выверять маршрут, минуя опасные участки, предупредительно подставлять руки, когда я теряла равновесие, отслеживать моё самочувствие и смотреть так, что становилось нечем дышать. И его совершенно не смущало отсутствие времени. Он всё делал как бы мельком, походя, не акцентируя внимания на своей «подрывной деятельности».
Вот и сейчас, токсичная смесь услужливого пажа, могучего воина и коварного совратителя расположилась у моих ног, чтобы осторожно избавить от обуви и подарить облегчение натруженным ступням.
Боги, боги! Если каждый мужчина-дроу к зрелости умеет вытворять такое, их нужно запретить как биологический вид! Мой милый Нит со своими детскими ужимками рядом с этим монстром — желторотый птенчик.
Сногсшибательно красивое белобрысое чудовище не сделало ни одного откровенного или вызывающего движения в мою сторону. Даже строгие блюстители матриархальной морали не смогли бы уличить этот экземпляр в непристойном поведении или предосудительном навязывании себя женщине.
Выверенные до миллиметра наклоны головы, полувзгляды, взмахи ресниц. Без раболепия и вульгарных ужимок. Он искушал голосом, каждым жестом, просто тем, что находился рядом. Мрай не делал ничего особенного, но как он этого не делал!
Когда мурашки по коже от невинного прикосновения, мучительный узел внизу живота от короткого зовущего взгляда. Когда мелкие волоски на теле дыбом от односложного ответа. И в полувздохе от оргазма после массажа ног. И всё это смиренно стоя на коленях, вопреки моим просьбам подняться.
Бывший тоже часто так присаживался, но для того, чтобы «не давить авторитетом», как он сам выражался. Это была его излюбленная тактика, когда нужно было о чём-то договориться.
А здесь мой далхарт не просил ни о чём. Молча утверждал: я твой, бери и пользуйся. Два метра чистого соблазна.
И самое страшное, что я уже успела всё попробовать. А потому держалась из последних сил. И можно было бы сорваться… Вот только, что потом? Тяжкое похмелье?
— Боги не могут брать то, что не принадлежит им лично, — Мрай обхватил ладонями мою ступню, будто согревал, и чувствительно продавил подушечками пальцев середину.
Я откинула голову, закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия.
Быстрый потемневший взгляд ожёг моё лицо. Мужские губы чуть разомкнулись, словно просили поцелуя. Жажда вспыхнула в аметистовом дурмане и скрылась под белыми ресницами.
— Смертные им необходимы не только как источник силы. Нашими руками они творят свои желания.
Оторвать взгляд от сильных ласкающих пальцев было невозможно. Ну, нельзя быть таким совершенным от кончиков ногтей до кончиков волос!
— Не Ваэрон наказал Араушни. Не ему влиять на её судьбу. Волей верховного светлого Бога отправилась в заточение Вечная Пряха, — бархатными басами звучал низкий голос. — Кровавый сардис оказался в руках отступника, беглого раба. Кореллон обещал несокрушимую защиту от всех напастей и вечную неуязвимость тому месту, где он поселится. Взамен камень не должен покинуть стен жилища. Не должен вернуться к опальной Богине. Шло время. На месте утлой лачуги вырос неприступный город, где мог укрыться любой, кто нуждался в защите. Гордый Сшамат, в котором правят сила и доблесть воинов, посвятивших себя Ваэрону, а не законы злобной Паучихи. Владыка хранит камень, а обещание Кореллона указанное место.
— Но стоит сардису покинуть стены Сшамата..? — я вопросительно посмотрела, борясь со сладкой негой, блуждающей по телу.
— Город вновь беззащитен, — повёл Мрай пирсингованной бровью и приподнял уголки губ в томной улыбке.
— Хранитель, камень и место. Но если артефакт так важен, как удаётся его похищать?
— Предательство, страх, жажда наживы способны взломать любую защиту, — с ленивой грацией дроу потянулся за моей обувью, открывая, как бы невзначай, уязвимую шею.
Сильный вальяжный зверь, совсем ручной, лишь дотронься!
Сглотнула набежавшую слюну от желания вцепиться зубами в бешено пульсирующую венку.
— Пора, — обронил Мрай с самым невинным видом.
Я, скрипнув зубами, кивнула. Но когда проворные руки затягивали кожаные ремешки, а бесстыжие фиалковые глаза довольно щурились от каждого движения, мне удалось случайно(?!) подсмотреть довольно яркий образ: широкие ленты, привязанные к спинке кровати, фиксируют мои голые щиколотки.
От возмущения запылали щёки. Сильнейший маг лишился ментальных щитов? С чего бы так вдруг?!
Возбуждение накрыло с головой, взмокла спина и трясущиеся ладони.
Достал! Я тихо зарычала. Валить и грязно надругаться!
Глава 2
Резко подавшись вперёд, вцепилась пятернёй в основание толстой косы, подтянула мужскую голову к себе поближе, глянула в огромные, затопившие радужку зрачки.
Что стоило Воину Тени от меня увернуться? Так нет же! Шумно сглотнул и уставился на мои губы. Затих как мышь под веником.
Я томно опустила ресницы, медленно провела носом вдоль длинного уха, едва касаясь арджуновых колечек. Опустила вторую руку на твёрдую грудь, чувствуя, как до рваного галопа разгоняется сильное сердце:
— Тогда чего мы ждём? — жарко выдохнула в миллиметре от горячего рта. — Вперёд! — разжала пальцы и вскочила на ноги готовая продолжить путь.
Идти, виртуозно играя на нервах друг друга, стало не в пример веселее.
Парные луны Дошхора цепляли светлеющий горизонт щербатыми краями, когда неуёмный задор моего спутника выветрился без остатка. Теперь он постоянно был чуть впереди, прикрывая меня плечом. Холодный, собранный как взведённая тетива. Ни одного лишнего жеста или звука, казалось, даже дышал через раз. Иногда он требовал остановиться, подняв открытую ладонь, замирал, зорко сканируя окрестности, или низко припадал к земле, словно прислушивался.
Хищников мы не боялись. Я замкнула вокруг нас ментальное кольцо, что внушало каждому, кто желал полакомиться чужаками, необъяснимый ужас и отпугивало зубасто-клыкастых тварей на несколько десятков шагов. Мелкая живность предпочитала прятаться, сливаясь с каменистым ландшафтом. Жаль, мой дар бесполезен против тех, кого, действительно, стоило опасаться.
Как только близнецы нырнули за кромку тёмных скал, дроу требовательно протянул руку: