— Отупела?! — рявкнула богиня и угрожающе подалась вперёд.
Нас разделял раскалённый поток, и полутрансформированное лицо, «плывя» в жарком мареве, казалось ещё более жутким.
— Бездарный человеческий вымесок, надумала издеваться?! Я чувствую его… — алые глаза прикрылись, — чувствую, как часть себя. И точно знаю: сардис у кого-то из вас. Поющая… ну, конечно… поэтому и не понять, кто несёт камень. А хочешь до конца насладиться своей с ним связью? Этой уловкой Заблудших, чтобы отменить назначенную Тьмой кару?
Ллос вырвала лапу из плеча полумёртвого Мрая и с размаху вонзила ему в бедро. Он закричал. Я кулем свалилась на камни. Казалось, мне наживую кромсают ногу, левую руку не чувствовала.
— Щиты, — зарычал сквозь зубы дроу. — Не дай ей пробраться к себе в голову!
— А хочешь, — оскалилось восьмилапое чудовище, проворачивая антрацитовую конечность в живой плоти, — я буду рвать его кусками? Медленно, — зажмурилась Паучиха сладко, наслаждаясь задушенным мужским стоном. — И когда он рехнётся от боли, я сомну его волю и заставлю кромсать тебя? Потому что ты упустила свой шанс на быструю смерть.
— Ошибаешься, — прохрипела я ни на что не надеясь, — у нас нет того, что тебе нужно, — мой тихий голос утонул в злорадном хохоте.
— И начну я, пожалуй, с этого…
Полоумная богиня дёрнула за волосы свою жертву, приподнимая повыше. С коротким свистом острые когти рассекли воздух, и длинный обрубок белой косы упал к моим ногам.
Раздался новый взрыв сумасшедшего смеха:
— Смотри-ка, благородный Воин Тени острижен как беглый раб!
Дрожащими пальцами я коснулась серебристых локонов. Пусть я не разделяла трепетного отношения тёмных к своим причёскам, но знала, что высокородный с короткими волосами — всеобщее посмешище. От дикой ярости стало трудно дышать. Со всей силы вцепилась в отрезанную косу. Под скрюченными пальцами сложное плетение распалось, и у меня в руках оказалось то, что может стать единственным спасением.
— Ещё одно движение — и ты навсегда его лишишься!
Я не думала долго, когда встала у края лавового ручья и занесла руку с зажатой в ней заколкой над клокочущей магмой. Злосчастный рубин вспыхнул адским пламенем.
— Отдай!!! — взвыл паукообразный монстр, позабыв о своём развлечении. — Не смей! Не делай этого!!! — заголосила богиня, метнувшись ко мне.
Даже в образе гигантского паука она не могла до меня дотянуться. Я пока не понимала, что ей мешает. Вряд ли провал был для неё серьёзной преградой. Менакин медленно нагревался и не причинял ощутимого дискомфорта даже человеческой коже, хотя от сильного жара рука уже покраснела.
Чуть разжала пальцы, позволив шпильке скользнуть по ладони.
— Нет!!! — взвизгнула Ллос уже в человеческом обличье. Прекрасное лицо исказилось от неподдельного ужаса.
— Тогда не делай резких движений! Люди пугливы, знаешь ли. И не настолько проворны, как дети Дошхора. Ты отпустишь нас. Отдашь мне моего мужчину…
— Не нужно торопиться, — перебил меня властный мужской голос.
Не выпуская из виду Ллос, я чуть повернула голову, чтобы увидеть, как из густой тени от исчерченного письменами монолита вышагнула тёмная фигура, закутанная с головы до ног в походный плащ. Глубокий капюшон на голове незнакомца не позволял разглядеть его лица, из-под чёрных перчаток на руках не было видно ни единой полоски кожи. Только два мертвенно-синих огонька на месте глаз ярко горели из клубящегося тьмой провала под плотной тканью.
— Ваэро-о-он, — злое шипение подтвердило мои догадки, — неужели Он недостаточно наказал тебя, что ты хочешь помешать воздать Ему по заслугам?
— Убери руку, дочь Заблудших, — высокий силуэт остановился от меня в нескольких шагах, словно наткнулся на невидимую преграду. — Уничтожив мрим’йол, ты обречёшь свою богиню на медленную смерть. Нельзя уничтожить одну из Великих без страшных последствий для всего мира. Поэтому, не торопись.
— Она не моя богиня! — выкрикнула я в пустоту под капюшоном. — Пусть катится в бездну весь ваш грёбаный мир! Я разожму ладонь, если хоть кто-нибудь ещё тронет Мрая!
— Отдай! — вновь завопила Ллос, мечась вдоль кромки провала как взбесившийся хищник. — Не притронусь больше к твоему смертнику, он и так сдохнет! Только верни мне моё!!!
— Он выживет, — поспешил возразить Лорд В Маске, — если не будешь делать глупостей.
Я не видела, в каком состоянии мой далхарт, но чувствовала всем сердцем, что жизнь из него уходит капля за каплей.
— Я отдам мрим’йол, если дашь нам уйти, — повернулась я к Паучихе. — Если обещаешь нас не преследовать.
— Всё что угодно! — последовал немедленный ответ. — Только верни…
Ллос закусывала губы. Её трясло от нетерпения.
— Стой! — Ваэрон предостерегающе поднял руку. — Ты не успеешь сделать ни шагу, если поверишь Темнейшей на слово. Артефакт должен занять своё место. Великая давно безумна. Дошхор содрогнётся, если она вернёт то, что потеряла.
— Ах ты, мерзкий щенок! — зарычала Ллос. — Будешь, как твой отец, обвинять меня в том, чего я никогда не совершала?
— Я знаю, что ты была невиновна, мама. Поэтому и встал на твою сторону. Поэтому безропотно принял наказание от отца в надежде, что вы образумитесь. Но всё зашло слишком далеко. Посмотри, что вокруг происходит! Творятся безумные, страшные вещи. Вы разрушаете всё, что с таким трудом создавали! Я не могу снять маску, чтобы не стать Тенью. Киарансали не в состоянии покинуть место первого воплощения. Дошхор погибает!
— Так дай мне возможность восстановить справедливость, — богиня умоляюще протянула руки к сыну. — Помоги наказать того, кто сотворил со всеми нами такое! Того, кто предал, растоптал моё доверие!
— Это не выход, — тьма под глубоким капюшоном возмущённо всколыхнулась.
— Клятва! — повторила я упрямо и вновь вытянула руку над ручьём из лавы. Мне не понять, кто прав, кто виноват в этой божественной семейке. Пусть дадут нам уйти и сами разбираются, на чьей стороне правда.
— Нет! Чтобы она ни пообещала, тебе не уйти живой отсюда, смертная.
Ллос страшно, зло расхохоталась:
— Конечно, она поверит тебе! Безусловно! Тому, кто готов сохранить город отступников, оклеветав собственную мать! В Сшамате последние адепты Полуночного Лорда, — уставились на меня алые глаза. — Ваэрон скажет что угодно, лишь бы не лишиться тех, кто его славит. Мужчины не достойны доверия, дитя! — пропела богиня нежно.
— Ты права, мама, я спасу свой город любым способом.
Клинок из сгустившейся тьмы полоснул по руке, туго затянутой в чёрную перчатку. Несколько крупных капель крови брызнуло на древний монолит.
Каменный свод пещеры с грохотом раскололся. И оттуда на нас хлынул ослепительно-белый свет. Я зажмурила слезящиеся глаза. Привыкшим жить во тьме и полумраке невыносимо больно видеть солнечный день.
Когда я попыталась разлепить воспалённые веки, облитый кровью Ваэрона камень полыхал как раскалённое солнце, и оттуда, из яркой огненной глубины, выступал сотканный из Первородного Света силуэт.
Лорд В Маске отступил в тень, почтительно склонившись. Ллос злобно оскалилась, обернув своё тело облаком клубящейся тьмы.
Я медленно попятилась, упала на колени и попыталась незаметно отползти, чтобы не попасть под раздачу во время божественных разборок. Я обыкновенная смертная. Слабая человеческая женщина. Не хочу встревать в спор небожителей. Не желаю вершить судьбы мира. Мне нужно совсем немного — вытащить отсюда своего мужчину. Искалеченного, умирающего. Любимого.
Мрай!
Я ни черта не видела, ослеплённая фееричным появлением Кореллона. Перед глазами плавали разноцветные круги. Ткнула злосчастную заколку за ухо и поползла быстрее.
Мрай, где же ты?! Хотелось в голос разрыдаться.
Руки наткнулись на что-то мягкое и влажное. Стоп! Без зрения любой заблудится в трёх соснах. Я остановилась, пережидая временную слепоту, когда за спиной зарычал красивейший баритон: