Пару раз меня навещал Майу, появлялся незаметно, точно просачивался сквозь стены. Растекался кляксой на кровати или у ног, выпрашивал порцию нежностей и, получив своё сполна, исчезал совершенно непостижимым способом, в чем ему не мешали закрытые окно и двери. Возможно, Цитадель пронизывала система потайных ходов, но обнаружить их мне не удавалось.
В доступе к местным книгам мне тоже было отказано, и, не зная, куда себя деть, я попыталась определить границы своего заключения. Десять шагов влево, десять вправо в пустом, гулком коридоре и на террасе. А дальше я упиралась в невидимую стену и не могла больше продвинуться ни на сантиметр.
Зато я досконально изучила город. Вернее, ту его часть, что была видна из моего комфортного узилища.
Тот, кто заложил Цитадель и потом руководил строительством Сшамата, точно не рассчитывал лишь на божественное заступничество и неуязвимость, дарованную кровавым сардисом. Выросший на природной возвышенности, Город отступников располагался так, что ни одно нападение не могло произойти внезапно. Причём, любой противник попадал в заведомо проигрышное положение.
За впечатляющей размерами внешней стеной шло четыре уровня укреплений. И спроектирован каждый из них был с таким расчётом, чтобы увязшего в обороне врага можно было уничтожить минимальными силами. Ближние и дальние дозоры, система оповещений, патрули и часовые — всё работало на совесть. Любой желающий опробовать на прочность Вольный Город основательно попортил бы себе зубы. Каким бы отребьем ни называли жителей Сшамата, у меня не возникало ощущения, что я окружена толпой неуправляемых головорезов, основной закон которых — полная анархия.
Я подолгу, до рези в глазах всматривалась в разношерстную толпу, наполнявшую с раннего утра улицы и внутренний двор Цитадели. Пыталась узнать в сотнях крепких мужских фигур одну с королевской статью и коротким хвостом серебристо-белых волос на затылке. Поймать знакомый жест и поворот головы. Услышать низкий, похрипывающий бархатными басами голос.
Ночью, когда усталость валила с ног, забывалась поверхностным, тревожным сном с надеждой, что вот-вот кровать вздохнёт под тяжестью сильного тела, и я утону в горячих объятиях, напьюсь жарким шёпотом желанных губ, теряя себя на дне горящих страстью аметистов.
А утром, просыпаясь совершенно одна, обнимала лежащую рядом никем не тронутую подушку и, закусив шёлковое ухо, старалась не разрыдаться, как сопливая девчонка. Потому что никогда в жизни не чувствовала себя настолько одинокой.
Поначалу казалось, я ещё слышу тонкие нотки древесной коры и полыни, осевшие на простынях. Но потом исчезли даже они. Мрай не пришёл ни разу.
Неужели нанесённое оскорбление настолько велико, что меня не извиняет полное незнание законов Сшамата? Или обязанности гхик’арда так хлопотны, что не остаётся сил увидеться? А может слова о любви и связи Поющих — пустой звук? И я надеюсь на то, чего в помине не было…
Где он проводит ночи? Не мог от меня оторваться, а в итоге забросил как надоевшую игрушку и позабыл?
Сбегая от дурных вопросов и ревности, я вновь просиживала время на балконе, умостившись на широком низком сидении, напоминающем плетёную тахту. День только начался, и здешнее «дымное» небо было очень похоже на земное в пору пасмурной осени.
Я очень любила осень. Я многое и многих любила. Я тосковала. По прежней жизни, по сыну. По милым простым мелочам, что окружали меня ежедневно. Ожившая память терзала нещадно.
Мокрый нос ткнулся в плечо. Я улыбнулась: Майу подкрался незаметно. Хлопнула ладонью по тахте, предлагая рашару присоединиться. Без малого центнер животного очарования легко взмыл в воздух и аккуратно приземлился рядом, с предвкушением зажмурился, укладывая голову мне на колени. Упругий чёрный ворс заскользил между пальцев. Я закрыла глаза, глубже погружаясь в меланхолию.
— Хм, — прозвучало рядом задумчиво, — со мной он никогда не был так послушен.
Майу напрягся, готовый по первому требованию исполнить приказ хозяина. А я применила подлый ход: с усилием поскребла ногтями у основания кошачьего носа. Рашар блаженно хрюкнул и расслабился. Я открыто заулыбалась, наслаждаясь маленькой местью, подняла веки и вопросительно уставилась на визитёра.
Владыка стоял от меня в нескольких шагах, склонив голову набок, внимательно рассматривал нашу «сладкую парочку». Чёрный лёгкий доспех обнимал мощное тело как вторая кожа. Ни одного украшения или знака отличия, кроме массивных перстней, закрывающих пальцы. Впрочем, дроу обладал такой аурой власти, что и без регалий было понятно, кто в этом месте главный.
— Меня уверяли, что границы покоев гхик’арда — закрытая территория.
Ледяные глаза сощурились. Сидящий у ног главы второй четвероногий страж озадаченно уставился на мои руки.
— Риввил с личным клеймом даёт право без приглашения быть там, где обитает моя собственность.
Возразить было нечего.
Тем временем брат Майу крадучись приблизился, шумно обнюхал неподвижную тушку сородича, боднул лбом расслабленный бок, насторожился, ожидая реакции. Плюшевое ухо в ответ дёрнулось, хитрый глаз приоткрылся на миг и снова зажмурился. Рашар плюхнулся на пушистый зад и удивлённо обернулся к хозяину: «Ты видел?»
— Теперь я рискую лишиться и личной охраны…
Я пожала плечом.
— Пойдём, — Владыка приглашающе протянул руку, — хочу показать кое-что.
Рашар нехотя освободил мои колени, я поднялась и вложила пальцы в раскрытую ладонь.
Мы прошли от силы шагов двадцать. Но я оказалась на той территории, что была раньше недоступна. Дроу подвёл меня к краю балкона и остался позади. Уложил на высокий парапет по обеим сторонам от меня руки. Я не чувствовала от него угрозу, не видела к себе мужского интереса, поэтому предпочла не заметить двусмысленность позы.
— Смотри… — мужская ладонь указала на город.
— Сшамат впечатляет, — я не лгала и не льстила, хоть успела выучить до мелочей открывшиеся виды.
— Мне он достался грудой руин. Да, — дроу услышал мой удивлённый вздох, — я очень давно возглавляю Город. Несколько раз приходилось отстраивать Сшамат заново. Кажется, мне знаком каждый камень в этих стенах. Я знаю в лицо каждого жителя, их мысли, надежды и желания. Это моя обязанность.
По звукам под самой террасой намечалось какое-то оживление. Эту часть внутреннего двора я раньше не видела и с интересом уставилась вниз.
— А ещё я должен воспитать преемника, — продолжал Владыка.
Там тренировались воины. Очевидно, гарнизон Цитадели. С удивлением заметила среди дроу несколько светлых эльфов, что общались со всеми на равных.
Быстро образовался круг. Послышались задиристые крики.
— Подарок Богов — что я однажды подобрал умирающего мальчишку и разглядел в нём сильного мага.
В центр вышел расписанный татуировками дроу. Он скинул жилет, надетый на голое тело, и, сверкая густо разрисованным торсом, взял в руки длинный шест. Принялся разминаться.
А следом за ним — сердце подпрыгнуло и заполошно забилось — толпа раздалась и выпустила наружу Мрая. Мой далхарт весело скалился, парируя громкие реплики. По какому поводу шла перебранка, разобрать было невозможно. Слишком далеко я находилась.
Полетела вниз сдёрнутая под жадным взглядом татуированного рубашка. Мой дроу схватил брошенный ему шест, и тут же начался поединок.
— Я вылечил его тело и душу, — рука с холодными перстнями переместилась мне на шею, — воспитал его как собственного сына. Лучшим магом и воином. Сильным. Непобедимым. Я могу доверить свой город только тому, кто рождён править…