Тиберий не мог избавиться от мысли, что вероотступники могли применять запретную магию. Как тогда объяснить то, что, когда он боролся с паланагаем, на шум не выбежала охрана? К тому же не давали покоя мысли о языке, на котором разговаривали рабыня и солдат. В память глубоко впечатались незнакомые слова.
«Кухарос сиримбор де кухлус».
Постучав кулаком в тяжелую костяную дверь, Тиберий вошел в покои старейшины Димира. Помещение поражало воображение размерами: высокие стены, большие окна. Казалось, здесь живет гигант, а не худой старик. Также бросалось в глаза мания хозяина покоев к фиолетовому цвету. Фиолетовые гобелены, фиолетовые занавески, фиолетовый гигантский стол. Даже защищенные металлическими решетчатыми колпаками жар-камни на стеклянной люстре горели фиолетовым светом.
Старейшина Димир, держа руки за спиной, смотрел в окно, не удостоив посетителя даже взглядом. Издали он казался Тиберию мрачным и жалким существом, закутанным в теплый плащ.
— Рад видеть вас, прокуратор, — скрипучим голосом сказал Димир. — Присаживайтесь куда хотите. Нам предстоит долгий разговор.
Тиберий кивнул, подошел к массивному столу, находившемуся в центре покоев, и плюхнулся в широкое кресло с высокими спинками. Нервничая, он принялся барабанить пальцами по крышке шкатулки.
— Сегодня морозная погода, — сказал Димир. — Боюсь, что вашей экспедиции придется несладко. По прогнозам моих астрологов холодная погода продлится еще несколько менсе. Но не бойтесь, мой друг. Я знаю прекрасное средство от ледяных ветров пустыни.
С этими словами старик, широко улыбаясь, повернулся к гостю и едва заметно кивнул в знак приветствия. Тиберий в которой раз поразился гладкой коже Димира. Тому удавалось выглядеть молодым даже в преклонном возрасте. Если бы не сетка глубоких морщин на щеках и длинные седые волосы, глава культа дагулов выглядел бы на тридцать хакима.
— И что же это за средство? — спросил Тиберий.
— Пока секрет, мой друг. Но помните: даже несмотря на недавние печальные события, никто не забывает про священный поход за дагулом.
— Я признателен вам, старейшина.
В почтительной тишине Димир подошел к столу и сел напротив гостя.
— Вы принесли то, что я просил, прокуратор? — спросил он.
— Да, принес. Позвольте мне задать встречный вопрос.
Димир коснулся бороды и кивнул.
— Почему именно пальцы? — спросил Тиберий.
Старейшина захохотал звонко и раскатисто:
— Не беспокойтесь, мой друг! Никто с этими пальцами ничего не будет делать. Видите ли… Мои люди и я тщательно осмотрели тело напавшего на вас палангая. Мы вспороли его, словно алахама, дабы проверить, что все органы у него на месте. Были опасения насчет нечеловеческого происхождения последователей единого бога. В моем деле всегда надо опасаться самого худшего. Так вот: мы проверили тело солдата и обнаружили на указательном пальце правой руки небольшую черную точку, похожую на родинку.
Тиберий вопросительно вскинул брови.
— Вы хотите сказать, что у последователей единого бога есть метка?
Старейшина пожал плечами.
— Не знаю, прокуратор. Всего лишь догадка. Но сейчас мы всё проверим.
Тиберий кивнул и пододвинул шкатулку ближе к Димиру. Тот вдруг стал серьезным.
— Я слышал, что в этой шкатулке хранился прах вашей жены, — начал он. — Мое сердце обливалось кровью, когда мои люди доложили, что рабыня, совратившая солдата, высыпала останки в мусорное ведро.
Тиберий поежился. Горячая кровь прилила к голове.
— Простите, прокуратор, если я обидел вас…
— Все хорошо, — холодно сказал Тиберий. — Давайте перейдем к делу.
«Ах ты дагулье дерьмо!»
Димир открыл шкатулку, взял статуэтку, отложил чуть в сторону и, даже не морщась, высыпал пальцы на стол. Они походили на червей хаето, наполненных молочной водой, — синие, морщинистые и скрюченные. Ухмыляясь, Тиберий вспомнил, как рабыню избавляли от ненужных частей тела. Специально для Изры изготовили большие стальные ножницы. Одно из лезвий сделали тупым, а другое — острым, чтобы ампутация сопровождалась дикими мучениями.
Даже не дрогнув, старейшина разложил пальцы в ряд и принялся их тщательно разглядывать.
— Вы не задумывались, прокуратор, почему люди стали молиться единому богу? — спросил он, рассматривая под разными углами отрубленные персты. — Что подтолкнуло их к этому?
Тиберий растерялся. Он попробовал напрячь мозги, но ничего не получилось. Проклятый фиолетовый свет мешал сосредоточиться.
— Не знаю, старейшина. Мое дело верно служить Безымянному Королю. Мне некогда предаваться философским рассуждениям, к сожалению. К тому же сейчас мысли забиты предстоящим походом, — соврал Тиберий.
Димир украдкой посмотрел на него:
— Понимаю. Однако просто необходимо понять, что движет последователями единого бога. Представьте на миг, что в вашей экспедиции будет лжепророк…
Пожав плечами, Тиберий решил сменить тему:
— Так вы нашли метку?
Старейшина взял отрубленный указательный палец рабыни и положил на свою ладонь.
— Вот она! — воскликнул он и протянул руку к Тиберию. — Видите? На самой верхней фаланге. Маленькая точечка… Однако кое-чего я все равно понять не могу.
— И что же?
— Мы сможем их всех быстро поймать.
Тиберий нахмурился и спросил:
— И что же в этом плохого?
— Любая метка выдает человека. Последователи единого бога не так глупы, чтобы разбрасываться своими людьми. Каждый член братства у них на вес золота. Возможно, они специально пытаются увести нас в сторону. У меня есть теория, правда, пока она еще не подтверждена. Я полагаю, что метка на пальцы рук наносится новым членам единого бога.
С этими словами Димир открыл ящик и вытащил стеклянный пузырек, наполненный черной вязкой жидкостью.
— У тех, кто находится выше в их иерархии, метка ставится в тех местах, где её трудно заметить. Например, на груди или даже во рту. Разумеется, я могу ошибаться. Возможно, меток у лжепророков вообще нет. Но я привык доверять интуиции, прокуратор. К тому же…
Старейшина откупорил пузырек и капнул на отрубленный палец. Прямо на глазах черная метка запузырилась и сошла с кожи.
— К тому же отметину можно стереть с помощью масла нуци, — договорил он. — Но убрать её можно только маслом. Водой, например, не получится. Даже соскоблить не удастся.
Не сводя глаз с шипящей жидкости на ампутированном пальце, Тиберий лишь рассеянно кивнул.
— Тогда нам надо искать того, кто может нанести такую татуировку, — сказал он. — Или шерстить фермеров, выращивающих нуци. У нас есть след. Мне хочется думать, что в ближайшие несколько анимамов мы найдем логово лжепророков.
— Как знать, — пожал плечами Димир.
Он встал из-за стола и принялся ходить по комнате, в задумчивости теребя бороду. Его кустистые седые брови сошлись на переносице. Лицо стало темнее грозовой тучи, глаза заметали молнии.
— Моя гипотеза может быть неверна, — честно заявил старик. — Но пока мне не за что зацепиться. Эти проклятые юментские лжепророки словно сквозь землю провалились. Как будто ждут чего-то. Да и вопросов с каждым анимамом становится всё больше. По самым скромным подсчетам последователей единого бога насчитывается не меньше пятидесяти человек.
— Откуда такое число? — спросил Тиберий.
Старик отмахнулся:
— По словам претора-демортиууса Секста. Он успел посчитать врагов, когда те напали на его отряд. Последователей единого бога во время атаки на черные плащи было не меньше тридцати человек. Приплюсуем сюда их командиров. То на то и выходит. Где можно спрятать такое больше количество людей? У меня по всей Юменте есть шпионы, но ни один не может найти след вероотступников. Понимаете, прокуратор? Ни один! Все пути ведут в астулу знати.
Кивнув, Тиберий откинулся затылком о каменную спинку. Интересный расклад получается. Только что Димир озвучил его мысли. Территория богатых оставалась черным пятном для старейшин и Безымянного Короля. Никто не знал, что там творилось. Но нельзя же просто убить знатных прокураторов! Нужны доказательства. Вот только где их взять неизвестно.