Секст повернулся к юноше. Прокол валялся в углу коридора, держась за перерезанное горло. Кровь хлестала из раны пульсирующим потоком, подгоняемая ударами сердца. И сколько бы молодой Марциал не пытался остановить её — ничего не получалось. Смерть была неминуема. Секст убрал руку юноши с шеи, позволяя алой жидкости побыстрее вытечь из плоти, затем нежно провел тыльной стороной ладони по бледным щекам Прокола.
— Так надо, — сказал он. — Надеюсь, в царстве Юзона ты не будешь знать боли. Я соболезную тебе.
Поднявшись, Секст направился к камере внучки Флавия. Пламя жар-камней, вплавленных в стену, колебалось при каждом его шаге, отчего подземные казематы то и дело наполнялись тенями. Легкий сквозняк приносил с собой запах хмельной настойки умулуса и жареного мяса.
Секст заглянул в небольшое окошко на двери камеры. Внутри помещения на грязном полу лежала голая девушка. Всё её тело превратилось в сплошную гематому: из сломанного носа обильно текла кровь, на лбу раздувался огромный синяк, на животе змеились порезы от ножа, пальцы на левой руке были неестественно вывернуты, а груди покрывала розоватая смесь спермы и грязи. Хмыкнув, Секст перевел взгляд с внучки Марциалов на распахнутую дверь внутри камеры. За большим столом веселились солдаты.
Увидев нежданного гостя, Мора протянула искалеченную руку к нему. В её глазах стояли мольба и мука. Секст отрицательно замотал головой и медленным шагом двинулся к трупам старика и юноши.
Тяжело дыша, он облокотился спиной о декоративные балясины балкона. Кровь мощными толчками ударялась в барабанные перепонки. Казалось, что еще чуть-чуть — и сердце остановиться от напряжения. Пришлось приложить массу сил, дабы успеть вовремя устранить членов семьи Марциалов. Секст распахнул мешок и пересчитал головы: старик Флавий, Прокол, Карина, Корвин, Кирвин… С детьми пришлось повозиться. Головки Тита и Гнеи не поместились в сумку, поэтому он насадил их на гладиус.
Мору он оставил в живых, но лишь по приказу Безымянного Короля. Богочеловек ясно дал понять, что из всей большой семьи Марциалов должен был остаться один. И удача повернулась лицом к внучке Флавия. Хотя в любой момент охранники сейчас могли лишить её жизни. Хотелось надеяться, что палангаи вовремя доберутся до подземных казематов.
Как только Секст досчитал до десяти, жар-камни во всей астуле знатных прокураторов погасли. Зал, выводивший на балкон, погрузился во тьму. Отлично. Если солдаты Марциалов все-таки решатся на битву, то он сможет спрятаться в доме. Хотя вряд ли они пойдут против богочеловека без своих предводителей.
Безымянный Король оказался прав: Дуа и Акиф врали с самого начала. Они решили воспользоваться моментом, дабы избавиться от мощного конкурента. На территории Марциалов не было вероотступников. Владыка перехитрил знать: он сделал вид, что поверил Ноксам и Дахма, и осадил астулу. Однако преследовал другие цели. Во-первых, убедиться во вранье Дуа. А во-вторых, уничтожить власть Марциалов. Мартин и Парра оказались в тюрьме. Все остальные члены их семьи были убиты. Дуа и Акиф в скором времени также попадут в подземные казематы. С этого анимама астулы знати больше не существовало. И теперь оставалось найти логово лжепророков и уничтожить его.
Отдышавшись, Секст поднялся, вытащил из внутреннего кармана плаща миниатюрный жар-камень и, прочитав заклинание, заставил его ярко вспыхнуть. После чего помахал пламенем, делая знак своим людям. Всё складывалось как нельзя лучше. Затем он вытащил из сумки голову старика и заорал во всю мощь:
— Солдаты! Ваш хозяин мертв! Теперь вы свободные люди!
С этими словами Секст кинул голову Флавия в сторону казармы. В гробовом молчании та упала в пыль и покатилась к отряду воинов Марциала.
— Больше не надо никому служить! Больше никто не будет вас мучить! Узурпаторы мертвы. Безымянный Король отпускает вас всех! Сейчас вы откроете ворота и впустите палангаев на территорию особняка. Если же пойдете против воли богочеловека, то погибнете.
Секст вновь опустил руку в мешок, достал за волосы голову Прокола.
— Вас ждет та же участь в случае осады! — проорал он. — Я, претор-демортиуус, предлагаю мир!
Пять десятков солдат молча смотрели на него. Ни один не пытался поднять меч. На лицах некоторых играла радостная улыбка. Похоже, сегодня удастся избежать кровопролития. Все-таки Флавий был жесток и за малейшую провинность пытал своих людей. Да и зачем сражаться против старика, когда его голова валяется в пыли?
— Если вы пустите палангаев, то Владыка обещает дать вам дома в Юменте! Сможете жениться, завести детей! К тому же вам разрешено вступить в ряды воинов богочеловека!
Один из солдат отделился от группы, подошел к голове Флавия. Казалось, он стоял перед ней целую вечность, решаясь на отчаянный поступок. Секст боялся, что сейчас воин призовет своих братьев сражаться против людей, убивших его хозяина, но тот неожиданно плюнул на отрубленную голову и бросил гладиус в песок. Остальные солдаты тоже не решились разыгрывать из себя героев: они выкидывали короткие мечи и вставали на колени.
— Безымянный Король никого из вас не забудет! — прокричал Секст, улыбаясь.
Бунта не будет.
Глава третья. Безымянный Король
Громыхая доспехами, я подошел к костяному столу, на котором слуги расправили старую карту Юменты. Мысли метались, давили на черепную коробку, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном. Чтобы хоть немного успокоиться, взял бокал и чуть отхлебнул холодной воды. Зубы больно свело. Я попросил старейшину Димира сделать жар-камни ярче. Совершив несколько пассов руками и выплюнув яркий белый свет, он дотронулся до пламени в металлическом треножнике, и сумрак исчез. Мастер Гуфран, хмыкнув, плюхнулся на кресло с высокой спинкой, уставился на карту.
Я оглядел шатер и мысленно смирился с тем, что придется какое-то время терпеть неудобство и духоту. В конце концов, враг будет уничтожен, и всё вернется на круги своя. Вспомнилась мудрая присказка Пиктора Трога: «Что не излечивают лекарства, то исправляет железо». Как только претор-демортиуус Секст вернется от Марциалов, направлю войска… Куда?
— Есть какие-нибудь мысли? — спросил я старейшину и мастера.
Те переглянулись и уставились на карту. Учитель Гуфран последние несколько потестатемов сокрушался, что не оказался рядом со мной, когда вероотступники напали. Он в то время находился в здании консулов на другом конце Юменты. В отличие от моего доспеха его бронзовая броня ярко блестела в свете божественного пламени. И это тяготило Гуфрана. Когда старейшина еще не вернулся из колонны перехода в Венерандум, мастер признался, что впервые за долгое время чувствовал себя неуютно в окружении палангаев: он-то сидел у консулов, когда солдаты сражались.
Старейшина взял золотую монетку со стола и положил её на то место на карте, где находилась астула знатных прокураторов.
— Возможно, Дуа и Акиф не наврали нам, — сказал он. — И враг действительно прячется в доме Марциалов.
Я замотал головой.
— Маловероятно. Слишком навязчиво вела себя Нокс. И фигурка единого бога не является доказательством вины. Меня больше интересует вопрос, откуда она взяла её? В любом случае Секст скоро сообщит нам о своем наблюдении.
Гуфран бросил отеческий взгляд на меня и спросил:
— Ваше Высочество, а что вы думаете о лжепророках? Где их логово?
Я спокойно взял три золотых таланта, покрутил в руке.
— Мне не даёт покоя мысль, с какой легкостью враги расправились с четырнадцатью демортиуусами. Давайте рассуждать логично. Наши три отряда находились в разных частях города. Один отряд во главе с претором Секстом патрулировал дома на форыбской стороне Юменты, второй — проверял фермы, а третий — был неподалеку от здания консулов. — Я разложил монетки по нужным местам на карте. — Сначала вероотступники убили обычного палангая возле площади, тем самым заставив претора Секста тут же направиться на место преступления. И в то же самое время наши враги напали на отряд демортиуусов у ферм. Вам ничего не кажется подозрительным?