Из снега вылезали покрытые пеплом люди. Глаза их ярко полыхали красным пламенем, а рты кривились в злых ухмылках. Дикие нечеловеческие крики разносились по ледяной пустыне. Мора хотела закрыть уши руками, но от страха впилась в тело брата. Снег под ногами выползших из земли людей дымился легким сизым дымком и превращался в кровавую кашу. Все эти существа направились к месту битвы.
— Я твой бог!! — ревел гигант и пытался кулаком раздавить незнакомца.
Мора заозиралась, дабы найти Мезармоут, но вокруг творилась такая неразбериха, что с трудом удавалась даже думать. Неведомая сила тянула её к двум сражающимся существам. Приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы противостоять странному желанию.
Брат крепко обнял её и задрожал всем телом. Почему у него не было лица в отличие от остальных?
— Ты меня слышишь? — спросила Мора.
Она почувствовала, как Прокол кивнул.
— Ты знаешь, где Мезармоут?
Брат отрицательно замотал головой.
Мора хотела было спросить, где родители, но поняла, что он не сможет объяснить, и мысленно выругалась. От каждого удара молнии она нервно дергалась и молила богов, дабы те ниспослали спасение. У нее защемило в груди, слезы снова выступили на глазах. Наконец, она сдалась и позволила неведомой силе потянуть её к месту сражения. Брат попытался остановить её, но Мора вырвалась из его объятий и побежала. Испачканные пеплом люди широко улыбались ей, обнажая черные, как уголь, зубы и высовывая желтые языки. Их блестящие ярко-красные глаза казались тусклыми и неживыми.
Неожиданно гигант посмотрел на нее, не обращая внимания на атаки незнакомца.
— Сдайся, тварь! — завопил он. И этот рев был подобен реву бушующего пламени над клеткой Универса.
Мора хотела было кивнуть, но почувствовала, как тяжелая рука легла на плечо. Обернулась. Перед ней стоял старик Флавий, перемазанный в пепле. Порывы ветра разносили от него по ледяной пустыне серые истлевшие комочки.
— Стой, внучка, — сказал старик.
Она попыталась скинуть его руку, но тот крепко держал её.
— Не поддавайся голосу, дурочка. Впереди нет ничего хорошего.
— Мне наплевать, — прошептала Мора. — Отпусти меня.
— Ты умрешь.
Бледные, исхудавшие пальцы ласково коснулись её щеки, скользнули по подбородку.
— Не надо, внучка, — сказал Флавий. — Он убьет тебя.
Мора почувствовала, как правую руку свело от боли, взглянула на неё. Что-то шевельнулось в душе. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить нечто важное.
— Я пойду, — прошептала она.
Старик отпустил её плечо.
— Зря.
Взгляд опустился с лица Флавия на сморщенный пенис: как и все люди, вылезшие из снега, дед был совсем без одежды. Мора почувствовала, как к щекам прилила кровь, поспешно отвернулась и двинулась в сторону гиганта. Только сейчас она заметила, как противно хлюпала при ходьбе одежда. Кровь стекала с кожаного капюшона, с рукавов толстого плаща.
«И пусть. Все равно я скоро умру. Осталось потерпеть совсем немного, дуреха».
Испачканные в пепле люди бросали на нее презрительные взгляды, некоторые из них пытались преградить дорогу, но она обходила их. Боялась, что кто-нибудь ударит её, поэтому шарахалась от каждого незнакомца. Мора знала: впереди ждет смерть. Порой из толпы кто-то выкрикивал её имя, она оборачивалась, искала в сотнях лиц знакомое и не находила. Старик Флавий скрылся в человеческой массе.
Сражение между гигантским существом и Пепельным Человеком продолжалось. Вокруг них по-прежнему крутились ветряные смерчи, в которых извивались горбатые чудовища, а из небес вырывались алые молнии. Снег под ногами странной парочки давно растаял и превратился в кровавую кашицу. Мора смотрела в небо, пытаясь разглядеть дагулов, но никого не видела. Видимо, боги покинули ледяную пустыню. Но тогда кто сейчас сражался?
— Мора, не иди к ним.
Она вздрогнула, остановилась. Из толпы появился мальчик: острые глаза с красными угольками вместо зрачков внимательно смотрели за ней.
— Тит, разве ты не должен быть дома? — спросила Мора. Брови удивленно поползли вверх.
Тот пожал худыми плечами, подошел ближе, коснулся ручкой до её пальцев и крепко сжал. Она ощутила неистовый жар, исходивший от него.
— Ты весь горишь.
— Не ходи туда, — сказал мальчик, пропустив слова тетки мимо ушей. — Он злой.
— Кто злой? — спросила Мора. — И где Карина? Почему она бросила тебя? И от чего у Прокола гладкое лицо?
Тит часто-часто замотал головой.
— Ты не о том думаешь, — сказал он. — Уходи отсюда. Тебе нельзя идти к гиганту. Я не пущу. Он растворит твою душу в хаосе!
Мора опустилась на колени. В ноздри ударил смрад, к горлу подкатил тошнотворный комок. Она попыталась обнять мальчика, но тот выскользнул из её объятий, прошептал:
— Мне с тобой нельзя! Уходи!
— Но я устала!
— Ты не найдешь у него покоя.
Слезы потекли из глаз Тита, но, как только касались щек, с шипением превращались в сизый дымок, скручивающийся в кольца.
— Почему ты в пепле? — не унималась Мора. — Что вообще происходит?
Мальчик молча сделал несколько шагов назад, а затем скрылся в толпе.
Тяжело вздохнув, Мора поднялась. После разговора с сыном сестры ей стало легче. Больше не тянуло к гиганту. Как она вообще могла подумать, что этот циклопичный урод сможет ей как-то помочь? Надо идти к горам, мелькнула тоскливая мысль. Маленький Тит прав: здесь ей не место.
Дрожа от холода и все еще вздрагивая от грома, она повернулась спиной к битве гигантского существа и Пепельного Человека и быстрым шагом направилась в сторону гор. Ледяной ветер бил в спину, подталкивая ей в нужном направлении. Теперь лица окружающих её людей были радостными, а пламя в глазах не казалось опасным.
Она возвращалась домой.
Сознание вернулось тугой вспышкой боли. Дрожа от озноба, Мора открыла глаза и попыталась встать. Мир перед ней качался и тонул в красных звездах. Пришлось несколько бесконечно долгих перкутов просто не шевелиться, дабы хоть немного облегчить муки. Прижав к груди перебинтованные руки, Мора огляделась. Она лежала на огромной кровати с балдахином, завешенным бирюзовыми занавесями. В нос шибали резкие запахи настойки умулуса и еще чего-то едкого.
«Где я?»
Память услужливо подкидывала образы нескольких прошедших анимамов: разговор с дедом, надругательство брата, подземные казематы, изнасилование солдатами Флавия, сломанные пальцы, ожоги и… Мора не помнила, как её спасли. После того, как отец ушел из камеры, солдаты долгие потестатемы мучили её, затем в окошке двери появилось лицо болезненно худого парня, а потом она потеряла сознание. Следовательно, либо папа освободил её, либо это сделал кто-то другой. Мора вновь оглядела кровать: она точно была не в особняке Марциалов. В висках стрельнуло.
Занавеси распахнулись, на краешек кровати присел плотный мужчина с обвисшими щеками. Непривычно добрые зеленые глаза смотрели на Мору приветливо, по-дружески, словно на обожаемую дочь. Черный линумный костюм выделялся золотыми нитями по линии швов.
— Как хорошо, что ты очнулась, — сказал незнакомец.
— Где я?
— В доме Ноксов по приказу самого Безымянного Короля. Я твой лекарь. И зовут меня Сертором. Признаюсь, пришлось с тобой повозиться, чтобы вытащить из царства Юзона. Но богочеловек одарил тебя самой лучшей комнатой: когда-то здесь нежилась в постели Дуа.
Мора непонимающе уставилась на лекаря, аккуратно села на кровати и подперла левой рукой подушками спину.
— Как это нежилась? Почему в прошедшем времени?
— Душа моя, ты спала десять анимамов и ничего не знаешь, что произошло в Юменте. Когда в Нижний Город спустился Безымянный Король, лжепророки подняли восстание. Лишь благодаря мудрости Владыки и храбрости палангаев удалость прогнать врага из города. Как не хотелось бы этого признавать, но высокородные прокураторы участвовали в заговоре вместе с вероотступниками. Готовься к плохой новости: астулы знати больше нет. Дуа Нокс, Акифа Дахма и Мартина Марциала отправили в Венерандум, их лишили земель, воинов, золотых талантов и детей.