Мокрая и запыхавшаяся, Ника пробегает мимо черного автомобиля и залетает в дом. Только в коридоре ей удается отдышаться, схватившись о стенку, и стереть с лица все слезы. Она знает – наказание неизбежно. Но если тиран увидит и о слезах, взбесится сильней. Слезы, как показала практика, прибавляют количество и силу ударов.
Из кухни, тяжело шагая, выходит тиран. Его рукава засучены, а пальцы сжаты в кулак. Это плохой знак. Девочка опускает голову вниз и дрожит от холода мокрой ткани. Все, что ей сейчас хочется, так это – раствориться в спертом воздухе.
- Где тебя черти носят? – спрашивает отец ледяным тоном, когда останавливается и скрещивает руки на груди, с силой сжав кулаки.
- Ты время видела? Все уже давно разошлись по домам. Одна ты где-то шляешься! Небось, с парнями за углом? Еще и промокла насквозь. Быстро снимай с себя всю одежду! Я не позволю тебе вымочить пол.
Одеревеневшими руками и стыдливо глядя в пол, Ника спускает с плеч рюкзак, снимает кофту, стягивает штаны и избавляется от всей одежды. Мелкая дрожь пробивает тело и зуб на зуб не заходит, когда девочка остается нагишом. Чтобы хоть как-то спрятаться от мужского взгляда, она прикрывает тело руками.
- Все считают, что, такие как я – монстры, - рявкает отец и хватает дочь за плечо, впивая пальцы в кожу, - но они не понимают, что наказания заслуживают те, кто их достоин. Если бы ты взяла с собой зонт и пришла раньше, мне не пришлось бы тебя наказывать. Ты сама виновата в этом. Вот и терпи!
Он дергает ее вперед и тащит к ней в комнату. Дочь еле поспевает за ним, переставляя босые ноги. Там, толкнув ее на пол и яростно дыша, мужчина достает из штанов ремень и яро рассекает им воздух.
Ночью лежа на кровати и отвернувшись от окна, Ника смотрит в темноту немигающим взглядом. Спина все еще болит и жжет, как от раскаленного металла, а в груди что-то отчаянно пытается стучать. Кажется сердце. Каждый его удар эхом отражается в висках. Девочка ощущает себя закрытой в клетке, откуда невозможно выбраться, но и тяжело находится.
«Почему я до сих пор жива?» - единственный вопрос, что крутиться в мыслях.
Если бы у нее все получилось. Если бы она смогла, то ничего этого уже бы не было. А теперь, сделать желаемое вновь, будет тяжело. Все, что может навредить дочери, родители спрятали, а за ней стали следить. Не оставляют без внимания даже по ночам. Стоит ей выйти, чтобы попить воды, как из спальни выглянет сонная мать и проследит за девочкой. Как только та уйдет обратно к себе, то ляжет спать обратно.
Как же ей теперь поступить? Как выбраться из клетки?
«Дождаться подходящего момента, - решает Потемкина, сделав глубокий вдох и выдохнув через нос, - нужно только немного потерпеть».
Но в течение нескольких недель осуществить желаемое не получается. Единственное время, когда Потемкина остается одна с возможностью исчезнуть, приходится на поход от школы до дома. И в какой-то момент, заглядевшись на автомобили, она чуть не кидается под колеса, только вовремя себя одергивает. Ей нужна стопроцентная гарантия, что все получится. Второй ошибки допускать нельзя.
Потому, сжав кулаки в кармане, девочка продолжает терпеть. Только вот терпение постепенно иссякает, ведь на нее открывается настоящий школьный буллинг.
Сафронов оказался прав. Королева только сильней рассердилась. Как же оставить без внимания тот факт, что ее унизили и прогнали? Это попросту невозможно. Так что стерва пускает ход всех своих знакомых, а те и рады помочь. Каждый день они, что и делают, так это поджидают, чтобы Потемкина осталась одна. Как только это происходит, девочку окружают, толкают по кругу, отбирают портфель, вытрясают все из него, а потом распинывают вещи по пустому коридору. Школьники для этого специально приходят в школу рано, жертвуя своим сном. Из-за парочки таких случаев, Нике приходится приходить в школу позже. Почти со звонком. Только бы никто не тронул ее.
Первое время, никто из школьников не смеет делать что-то больше чем толчки или обзывки, пока никто не видит. Но уже скоро все меняется, когда все понимают, что их "жертва" не будет на них стукачить. Так что, осмелев, они запросто могут толкнуть ее в коридоре или поставить подножку, чтобы она распласталась в коридоре, тем самым себя опозорив. Теперь на ладонях девочки мозоли и ссадины, а коленки в синяках.
В одну из длинных перемен, какой-то паренек, в край, обнаглев, застает Потемкину одной в кабинете и входит, закрыв за собой дверь. Самодовольно улыбнувшись, он медленно шагает к парте у окна, за которой и сидит Потемкина.
- А я и не знал, что это ты стерве дорогу перешла, – говорит он протягивая каждое слово, будто пробуя его на вкус, - удивительно. Я думал, будет кто-то более… Более. Если ты понимаешь, о чем я. А ты такая… хрупкая и маленькая.