- Потемкина, - сузив глаза в щелки, старик глядит на девочку сквозь очки, - расскажи, Великая Отечественная война и Вторая мировая война это одно и тоже?
Ника встает с места, как того требуют правила, и как можно спокойнее, не глядя на учителя, отвечает:
- Великая Отечественная война это часть Второй мировой войны, но не одно и тоже. Вторая мировая война началась в 39 году 1 сентября и закончилась 45 года 3 сентября. А Великая Отечественная война началась 22 июня 41 года и закончилась 45 года 9 мая.
Придраться ни к чему и историк это знает. Он морщит нос, искривляет губы и отрезает: - Не верно! Три!
Когда девочка садится обратно на стул, опустив руки, то замечает на себе удивленный взгляд парня, с поднятыми вверх бровями. Перед ним открытый учебник истории и сверху написано то, что она сказала только что. В ответе не было ошибок. Парень это понимает. Но что ему сказать? Ника лишь бесчувственно отводит взгляд и низко опускает голову.
Терпение и сил, вынести все это, Потемкиной дают мысли о том, что скоро все закончится. Но оно периодически дает слабину и все из-за Сафронова.
Парень не говорит с ней, за что девочка ему благодарна, но он постоянно смотрит на нее. Стоит ей в такие моменты попасть в его ловушку зеленых глаз, как все внутри начинает пылать от злости и стыда. Ведь каждый такой раз она вспоминает свое спасение и понимает - Артем знает о буллинге.
Пару раз он даже спасает девочку, когда ей ставят очередную подножку в коридоре. При этом парень не касается ее. Хватается за ручку на портфеле, помогает выровнять равновесия, а потом уходит, будто ничего не сделал. В такие моменты, Нике кажется, что она тонет в болоте, куда прыгнула самолично. А Артем, сидя на бережку, спокойно наблюдает за ней и периодически подкидывает палки, чтобы она держалась на поверхности чуть дольше.
Это ее жутко бесит.
В пятницу, на второй перемене, Ника случайно находит в своем портфеле записку. Разворачивая ее, предполагает, что это очередные обидные прозвища. Однако, содержание совсем другое, что сильно удивляет. Быстро прочитав послание, она осматривает всех поблизости, напрягшись. А потом засовывает записку в карман и входит в класс, решая для себя, что будет делать.
На длинной перемене, оглядываясь по сторонам, Ника идет в самый конец первого этажа, где скрывается пожарная лестница и коморка уборщиц. Раньше на задней лестнице прятались парочки, чтобы прогулять урок и побыть вдвоем, потому что ближайшие кабинеты очень далеко. Но директор не прошел мимо этого места, когда все менял. Теперь увидеть здесь кого-то большая редкость, потому что технички мигом всех прогонят.
Посмотрев назад, девочка кладет руку на грудь и медленно выдыхает, снимая внутреннее напряжение. Сердце стучит так гулко, что отдает в вене на шее. Потушив волнение, она входит на лестничную площадку. Только делает шаг вперед, как чья-то рука рывком втягивает ее в полутьму, и дверь захлопывается.
Врезавшись в стену спиной, Ника распахивает глаза. Сердце уходит в пятки. Перед ней двое высоких девятиклассников со смазливыми лицами. Один в мятой серой футболке с темными глазами. Второй в рваных спортивных штанах и стрижкой «ежик». Типичные плохиши, дневники которых пусты, а в журналах нескончаемые двойки.
- Смотри-ка. Пришла, - говорит первый, облизнув нижнюю губу.
- Конечно, - кивает второй, скользнув масленым взглядом снизу вверх по девочке, - разве она упустит такой шанс?
В горле встает липкий ком. Ника сглатывает, пытаясь избавиться от него, но ничего не выходит. В какой-то момент ей кажется, что из-за кома не получиться сделать ни единого вдоха, и тогда она упадет в обморок. А эти парни сделают что-то очень не хорошее.
Парни продолжают наблюдать за ней, склоняя голову то в одну сторону, то в другую. Всматриваются в каждую деталь, будто пожирают взглядом. Они очень высокие в сравнении с Никой. В них больше 170 см, а в ней лишь 158. В этом полутемном и отдаленном месте ей вряд ли удастся защитить себя и сбежать. И зачем она вообще пришла сюда?
- Интересно, - проговаривает второй, вдруг охрипшим голосом, - когда уборщицы вернутся?
- Они сейчас в столовой, - отвечает ему первый с опасным огнем в глазах, - болтают с поварихой. Нам хватит времени сделать то, что хотим.
Ника не знает, что они хотят, но чутье подсказывает, что это будет что-то очень плохое. И явно не удары, если смотреть по их хищным и затуманенным глазам.
- А она миленькая. Что там Королева говорила? Можно делать с ней что угодно? - замечает второй, растягивая улыбку. Первый кивает, и они оба делают шаги к девочке, перекрывая возможности сбежать. Кислорода становится меньше, и голова идет кругом. Чтобы не упасть, Потемкина вжимается сильней в стену и холод от нее совсем на немного приводит ее в чувства.
Ученик в мятой футболке усмехается:
- Слушай, нам вчера по биологии учительница не рассказала про анатомию. Может, поучим ее наглядно?
- Или касательно, - поддерживает его друг, - мы же не будем ее смущать? Только потрогаем.
Внизу живота что-то ухает. Ника находит в себе силы и говорит с пересохшим ртом, опустив взгляд на длинные ноги школьников:
- Пустите, пожалуйста.
Парни прыскают от смеха.
- Конечно, мы тебя отпустим. Чуть позже. А пока…
Первый парень, перестав смеяться, затаивает дыхание и кладет руку на ее плечо. Не спеша ведет ее вниз, к локтю, после чего перекладывает на талию и опускается к краю кофты. Помещение сужается до размера мушки. Ника, чувствуя, что вот-вот упадет без сил, еще раз, но уже шепотом, проговаривает:
- Отпустите. Пожалуйста.
Вдруг второй тот хватает ее за локоть и с силой сжимает.
- Если не будешь рыпаться, - говорит раздраженно, - все пройдет гладко. Мы даже смотреть не будем. А если решишь выпендриваться, то останешься без кофты. Поняла?!
И как ей теперь быть? Сбежать явно не получится, потому что их двое и сил больше. К тому же, они выполнят обещание, а значит - увидят то, что скрывается под ее одеждой. Еще и растреплют об этом всем, а это, в свою очередь, дойдет до родителей. Значит нужно сделать так, как они говорят? Но с другой стороны, ей до тошноты противна мысль о том, что эти школьники хотят сделать. Стоит ли терпеть, ради сохранения собственной тайны?
Спустя мгновение, девочка принимает самое худшее из вариантов, когда втягивает живот. Холодные и мерзкие пальцы первого скользят по ее коже. Она зажмуривается так сильно, что в глазах мерцает, и ждет, когда все закончится.
Внезапно раскрывается дверь, впуская яркий свет из коридора. Ника не упускает этого шанса и сразу же выскакивает наружу, вырвавшись из лап этих... парней, которые, кажется, столбенеют от неожиданности.
Запах старых коридоров и бытовая химия из ближайшей коморки отрезвляют. Она еле переступает с ноги на ногу и жадно вдыхает полные легкие этого воздуха, не в силах надышаться. Голова кружится. Кажется, еще немного и мозг точно отключится.
- Ника.
Ее останавливает Сафронов, появившийся перед ней.
- Ника. Это ненормально. Тебе нужна помощь. Идем к директору!
Потемкина останавливается и машет головой, все еще ощущая тяжесть и тошноту от мерзких ощущений. На животе вновь и вновь чувствуются ядовитые касания.
Артем взрывается. Его плечи каменеют, а руки сжимаются в кулаки.
- Почему нет? – спрашивает с холодным напором, - ты готова быть избитой или облапанной, лишь бы не идти к директору. Почему?
К глазам подступают слезы. Как не вовремя. Чтобы не расплакаться Ника поднимает голову к белому потолку и судорожно выдыхает через рот.
- Ты не поймешь, - шепчет ему.
- А ты попробуй, - голос парня меняется. Становится тише и мягче.
Ника, опустив голову, встречается с его зеленью. Неожиданно теплой и обеспокоенной. Еще никто так не смотрел на нее. Лавина вдруг прорывается, и она поддается слезам. Плачет.
- Я не могу! - отвечает с чувством и стирает не заканчивающие слезы, проклиная себя за очередную слабость.
«Зачем? Почему сейчас? Почему перед ним?»
Артем наклоняется и теперь их глаза на одном уровне. Он хмурит брови, отчего между ними появляется складка, и настаивает, говоря мягко:
- Скажи то, что можешь.
Хмуро взглянув на него, девочка стирает остатки слез и, не зная почему, делится с ним частичкой правды.
- Если родители узнают, что у меня в школе проблемы, то... переведут меня на домашнее обучение. Я этого не хочу.
На лице Сафронова появляется легкая улыбка. Он приподнимает брови «домиком» и говорит бархатным нежным голосом:
- Вот видишь. Не так уж это было и страшно.