— А ну цыц, непутевая! — прикрикнула тетка, и для пущей острастки замахнулась на дочь скалкой. — Не мамка я тебе никакая! Нашли тебя, мелкую соплю, на берегу озера голую, тиной воняющую. Чай хотел тебя кто-то утопить, как котенка, да ты выплыла. Мы тогда тебя с Грегором пожалели, думали, раз своих детей нам боги не дали, будешь нам дочкой. А теперь все, хватит с нас. Ты уже выросла, так что ступай своей дорогой! Если не пойдешь с этим благородным сиром, выживай одна, как знаешь! А за свою я тебя боле не признаю!
— Ппапка… — девчонка умоляюще взглянула на отца, но тот малодушно отвернулся. Селяне похватали нехитрые пожитки и молча, не сговариваясь тронулись вглубь леса. Участь ее была решена. Ринка повернулась к Ардо и опустила глаза. Бери меня, мол, если надумаешь. Навязываться не стану. Коли не нужна тебе — здесь же и сдохну. Делов-то.
С поникшими плечиками, обреченным, некрасивым личиком стояла и ждала его решения, и Ардо все никак не мог заставить себя развернуться и уйти. Какой, бес побери, из него опекун-благодетель?! Сам по краю пропасти ходит! Не хватало еще на себя чужого ребенка взвалить! Не могут же родители свое, пусть даже приемное, дитя вот так запросто кинуть? Дурачат его, наверняка! Стоит ему отойти, как они поймут, что Ринка одна осталась, и вернутся. Ардо прислушался. Где-то вдалеке встрепенулась в небо кем-то спугнутая стая мелких птиц. Неужели и правда ушли с концами?
— Ззачем ты мменя спас? Ллучше бы ккончил мменя ттот душегубец, ччем такое… Никкому я не нужна…
Парень, наконец, решился. Подхватил шкуру шуйца, передал ее девчонке. Она взяла безучастно, закуталась. Обратился к ней — хотел строго, но вышло резко и жестко:
— Сегодня же мы должны пересечь границу. Идти буду быстро. Отстанешь — ждать не собираюсь.
Она лишь покорно кивнула. Ничего не спросила, чем приятно удивила. Возиться с ней после случившегося не было не времени, ни желания. Ардо стащил с себя остатки чужой одежды, спрятал в просторное дупло вместе с кинжалом. А вот тесак решил оставить себе. Облачился в свои вещи, взятые из ситы. Откромсал меховые куски от шкуры и повязал девчонке на ноги — на время сойдет! Затем окольными путями они вышли к дороге и направились в сторону границы.
Девчонка шла быстро, легко. Не жаловалась, не отставала. И не скажешь по ней, что уставшая, голодная, нормально не спавшая, потерявшая все и всех. По дороге набрели на еще одну деревню. Нормальной, подходящей по размеру одежды для Ринки во всей деревне не нашлось. Пришлось купить у хозяйки бесформенные тряпки, принадлежавшие ранее хозяйским служанкам. Балахонистая рубаха, длинная до пят юбка придавала девчонке бедный, потрепанный вид и как нельзя кстати подходила ее некрасивому лицу. Будь она чуть краше, чуть взрослее, она бы гляделась лакомой добычей в хищных мужских глазах. Но на такую невзрачную замарашку вряд ли кто позарится. Приобрели ей и обувку, еды им обоим, и они впервые за день нормально поели. Уминая слегка подгоревший мясной пирог, Ардо еще раз продумал варианты перехода. Для обычных двух ходоков — таких, как они, выход виделся только один.
Вся граница Левии защищалась магическим заслоном — едва светящейся, прозрачной стеной. Если бы какой-нибудь рассеянный фриец, собирающий ягоды, вдруг сильно увлекся и возжелал нарвать в свою корзину левийской краснички, то, войдя в магический заслон, вышел бы не в Левию, а во Фрию, ровнехонько в двух метрах от того места, где он пытался пересечь рубеж двух стран.
Единственным местом, где проход был возможен, являлся пропускной пункт. Там, в магическом заслоне зияла метровая брешь, которую охраняли с одной стороны левийцы, а с другой — фрийцы. У каждой стороны границы высились двухэтажные бревенчатые крепости — будки. На крышах часовые несли дозор, нижние этажи соединялись друг с другом подъемными воротами, которые поднимались и опускались стоящим наверху солдатом по знаку дежурного снизу.
Подойдя к заставе, Ардо достал грамоту, полученную от капитана. Еще раз перечитал. Для того, чтобы пройти одному — может, и сойдет. Но как протащить за собой девчонку? Стоя в разномастной веренице людей, ожидающих своей очереди, он наклонился к Ринке и еле слышно прошептал:
— С этого момента ты немая. Говорить за нас двоих буду я.
Та равнодушно кивнула. Пожалуй, в таком настроении она как нельзя лучше подходила на роль немой. Ардо зажал в кулаке несколько талов — хватит ли на подкуп? — и с тревогой наблюдал за впереди идущими людьми.
Большую их часть, за редким исключением солдаты разворачивали назад. Бабы ревели, мужики бранились, дети скулили, лошади ржали и даже телеги, груженные людским добром, жалобно скрипели, но пограничники были непреклонны. Несчастный, отвергнутый солдатами люд собирался здесь же рядом, в громко жужжащий взбудораженный рой. Оттуда доносились обрывки возмущенных фраз: