Я распласталась на пестрой, мозаичной плитке. Взгляд мой тут же натыкается на две пары мокасин, стоящих почти перед носом. Знакомую капитанскую обувку вкупе со специфичным запашком я игнорирую, а вот по незнакомой, испещренной затейливыми узорами, ползу взглядом вверх, до предела задирая голову.
Передо мной стоит облаченный в серебристо-белую кандуру мужчина. Сколько ему лет — неразрешимая загадка. Гладкая белая кожа сияет молодостью. Правильные, в целом, черты лица не портит даже крючковатый нос. Помнится, некий гуру физиогномики утверждал, что такая форма носа свидетельствует об исключительной проницательности, подозрительности и даже коварстве. Такого на мякине не проведешь. Янтарно-карие глаза властно блестят и протыкают меня насквозь, как шампур куропатку. Лицо чисто выбрито, но стригся он, похоже, давненько — его голову украшают сейчас длинные, белые волосы. И не понять: то ли это седина, то ли он с детства наполовину альбинос. Он настолько хорош собой, что я невольно тянусь увидеть его уши — не эльф ли? Нет. Уши как уши. Обычный мужик. Если, конечно, уместно так называть верховного мага.
Маг учтиво тянет мне руку, предлагая помощь. Вкладываю свои пальцы в его холодную, твердую ладонь, неуклюже на нее опираясь, встаю. От его прикосновения зуд разом стихает, и я впервые за прошедший день вздыхаю с облегчением. Внезапно раздается холодный, металлический голос:
— Почему просветленная привязана к тебе веревкой, капитан?
— Прошу дозволения доложить об этом наедине, магистр. Разговор слишком серьезный. Не для чужих ушей.
— Ее уши не лишние здесь. Как и рот.
Капитан плотно сжимает губы, и я готовлюсь к знакомым скрежещущим звукам, но он берет себя в руки. Очевидно, скрежет зубами перед вышестоящими — признак дурного тона. Сир Крамер демонстративно поворачивается ко мне задом, а к магу передом, и снизив голос вдвое, почти до интимного шепота, начинает ябедничать. Впрочем, даже при такой диспозиции я отлично все слышу.
— Дева взбунтовалась против твоего решения, магистр. Потребовала написать грамоту от твоего имени, позволяющую ее жениху перейти через границу во Фрию, хотя ей прекрасно известно: это против наших традиций. Угрожала, что уйдет вместе с ним во Фрию, если откажусь писать.
— Ты утверждаешь, дева взбунтовалась против моего решения. Однако Лия Клерр здесь, в Белом Храме. Именно этого я и хотел. Насчет грамоты, разумеется, вышло недоразумение. Служительница не должна просить о таких вещах, поскольку о ее важнейших нуждах капитан обязан догадаться сам. Вынужден извиниться за действия капитана! — это уже сказано с самыми искренними интонациями в мою сторону. — Надеюсь, переход нашего брата во Фрию прошел благополучно!
Не веря своим ушам, слушаю, как маг чихвостит капитана. Хоть убей, не могу удержаться от такого же яркого, мстительного злорадства, которое только что считала у своего хейтера. Позволяю себе покайфовать ровно пару секунд… или чуть больше, а потом заявляю заступнику:
— Благодарю за участие, сир. Но капитан сказал чистую правду. Я вела себя неподобающе, поддавшись волнению за жениха. В знак своего раскаяния прошу разрешения отправиться в лазарет мыть горшки и стирать грязное белье!
Маг смотрит на меня столь же восхищенно, сколь яростно кромсает глазищами капитан. А что? Не только ты, сир Крамер, владеешь боевой тактикой! К тому же, чую, мне предстоит хорошенько попотеть, дабы заработать себе серебряный браслетик!
— Я ценю твою готовность к самопожертвованию, однако для Лии Клерр у меня есть миссия поважнее грязных горшков, — он берет меня под локоток, чтобы увести подальше от истекающего злобой капитана, но янтарный взгляд с досадой натыкается на веревку. Раздраженно щелкает пальцами перед узлом на моей талии. Веревка, икнув от испуга, послушно слетает на пол, и мы, наконец, беспрепятственно двигаемся в противоположную часть огромного, золотисто-белого зала.
От его очередных прикосновений к руке становится легко и спокойно. Будто нет ничего важнее на свете, чем мы и наш особый, задушевный разговор. Моя непоколебимая привычка к самоанализу, ставшая уже второй натурой, натужно хрипит: «Спасайся, кто может! Нас жестко колдуют!» — и в конвульсиях затихает. Зато маг берет слово:
— Вероятно, ты еще не слышала печальные новости. Наши самые яркие храмовые звезды, эффективнее прочих извлекающие энергиус, похищены. Даира, Мика, Килани, Гирт — все девы исчезли без следа. Те бездар… что остались, едва справляются с возросшими нагрузками. Хотя, буду предельно откровенным. Они не справляются. Слава Единому, Варика настояла, чтобы ты отправилась на служение к мирянам. Если бы не это… Твое исчезновение оказалось бы невосполнимой потерей для всей Левии. Особенно, сейчас, на пороге войны, когда нам так необходим энергиуса для боевых магов!