— Я назову тебя госпожой ровно столько раз, сколько ты назвала меня своим питомцем.
Решил сводить счеты? Здесь? Сейчас? Я вас умоляю!
Эмоции удивления и досады как следует прожить не успеваю, потому что внезапно обнаруживаю себя частью огромного круга, образованного драконами. Штук двадцать шипастых голов обращены друг к другу. Тишина. Время от времени из чьей-то пасти вырываются какие-то раскатистые, резкие звуки: то ли рокот, то ли клекот… У них что, совещание? Планерка?
Неожиданно меня кренит набок. Оторвавшись от необычной картины, замечаю, что Кариниллиус спустил крыло на землю, недвусмысленно подавая тем самым сигнал: пора на свои ножки, дорогая! На пятой точке скатываюсь вниз, как с горки. Немного не рассчитав, по инерции проезжаюсь по полу, далеко не такому гладкому, как крыло. Потирая ушибленное место, не слишком грациозно встаю.
— Чувствуй себя, как дома, госпожа! Не забудь взять факел. У нас сегодня пробки выбило! — снова веселое фырканье в мой адрес.
— Всенепременно, — раздраженно бурчу и, схватив со стены первобытный светильник, едко пахнущий смолой, отправляюсь бродить по пещере.
Иду, конечно же, на шум воды. Так хочется пить, что аж в горле пересохло! Поплутав немного в витиеватых туннелях, прохожу мимо келий — не слишком больших углублений в стенах пещеры. Комнатки, пусть и неровные, грубо отесанные, выглядят вполне себе человеческими. Даже каменные кровати сохранились. С немалым интересом их осматриваю. Неужели драконы отжали место жительство у монахов? Предположение кажется откровенной фантасмагорией. Если здесь и жили когда-то монахи, то как они сюда попадали? Через потайные ходы?
Выхожу, наконец, к журчащему источнику. Он вытекает сюда прямо из скальной стены по неглубокому, образованному водой, руслу. Уходит в чернильную темноту, до которой свет не дотягивает своих нитей. Кое-как пристроив факел между камнями, присаживаюсь на колени и черпаю чашей обоих ладоней ледяную воду. Пью маленькими глоточками, пытаясь сначала согреть жидкость теплом рта.
В этот момент за спиной раздается грудной, женский голос:
— Голодна?
Женщина? Здесь, среди драконов, есть живая женщина?! Поворачиваюсь, резко схватив факел, выставляю его перед собой и вижу девушку в сером, длинном хитоне. В руках у нее такой же факел, как и у меня. Длинные, темные волосы обрамляют обнаженные плечи. Прелестное лицо украшают точеные, гармоничные черты. Уголки пухлых губ смешливо приподняты, темные глаза лукаво блестят. Она мне кого-то напоминает. Напрягаю память изо всех сил, перебираю воспоминания, но ее черты так и не соединяются ни с одним, ранее виденным лицом.
— Прости, забыла о вежливости. Я Гордиэна. Пришла узнать, не нужно ли тебе чего? Может, ты голодна?
— Э… Очень приятно. Я Лия и да, я голодна. Спасибо, что интересуешься!
— Да это не я, меня альфа прислал о тебе позаботиться.
— Альфа?
— Альфа, — нетерпеливо повторяет она. — Тот, который тебя сюда привез. Карнииллус. Следуй за мной на кухню. Альфа просил передать, что у нас сегодня на ужин «бычий гриль». Что такое гриль, дева? — оживленно интересуется она. — Никогда не слыхала, чтобы сгоревшего в драконьем пламени быка называли «грилем»!
Я бы улыбнулась этой шутке, если бы не переваривала параллельно непонятную мне информацию. С чего бы этой милой девушке называть альфу драконов своим? С каких пор драконы принимают в свой клан людей? То есть я, мой сюда визит — не исключение из правил, а скорее закономерность? Что-то я совсем запуталась. Как бы то ни было, послушно иду вслед за провожатой в надежде перекусить чем-нибудь съедобным, а также встретить Карниллуса и стребовать с него объяснения.
Кухня оказывается тем самым открытым пространством, с которого я только что ушла.
Но только драконов здесь нет.
Вместо них помещение заполнено людской толпой: мужчинами, юношами, девушками, своим обликом напоминающими средневековых викингов. С той лишь разницей, что ни на одном из них нет железа. Я искренне не понимаю, откуда они взялись и что здесь делают. Некоторые сидят на «стульях», посмеиваются, болтают. Другие развлекается армрестлингом. Кто-то подкидывает камешки, пытаясь сбить башенку, сложенную из булыжников. Кто-то мешает бросающему, отвлекая и размахивая пятерней перед глазами. В общем, невинные первобытные забавы.
Есть и такие, кто беззастенчиво пялится на вновь прибывшую — то есть меня. Причем некоторые, не слишком приветливые взгляды меня вконец смущают. В них считывается то-то вроде: «Мы тебя потерпим, конечно, раз уж ты сюда заявилась на спине нашего альфы. Но ты нам чужачка, и об этом не забывай!»