Потом вспоминаю слова той ведуньи из сна, утверждающей, что мои вопросы притянули ее ко мне. Может, попробовать и Амалию к себе приманить?
Колдовать я не умею. По крайней мере, специально и целенаправленно. Телепатией не владею, как и телекинезом. Но зато я знакома с техникой визуализации. Закрываю глаза и представляю себе Кривую Амалию прямо здесь, сейчас, рядом с кроватью. Вспоминаю каждую черточку ее лица. Необычные глаза, от которых мне вечно неловко. Бежевое родимое пятнышко на виске. Идеально зачесанные косы. Зеленая капелька на белоснежном переднике от пролитого отвара, платье сапфирно-синее и ее голос немного с хрипотцой. Что бы она сказала, если бы меня увидела?
— Рада приветствовать Всадницу в Белом Храме!
Нет, она бы сказала по-другому… Стоп! Ее голос прозвучал так реально, что я недоверчиво открываю глаза и вижу ее — ту самую женщину, которую так долго ждала! В руках у нее снова тяжелый поднос, от которого доносятся волшебные ароматы, и я протягиваю руки, чтобы водрузить его себе на колени.
Тем временем, несколько других женщин в сапфировых платьях обходят остальных пациентов, предлагая им поесть. Краем глаза замечаю, что Ванда и Мелисса навострили свои ушки, повернулись к нам и во все глаза наблюдают за происходящим.
— Тяжелый поднос. Непростая у тебя работа, — обращаюсь я к женщине, поигрывая кольцом на тесемке. Яркие блики скользят по серебру, привлекая к нему внимание. Ну же, заметь его! Пойми, что за помощь мне нужна от тебя! Но Амалия в ответ лишь тепло улыбается:
— Я не жалуюсь. Доставать энергиус из недр земли ничуть не легче.
В конце концов, не придумываю ничего лучшего, как развязать тесьму на шее, протягиваю ее вместе с кольцом Амалии и небрежно воркую:
— Только взгляни, какое красивое кольцо подарил мне жених. Кольцо изысканное, а тесьма страшная, обтрепанная. Может, посоветуешь, где можно раздобыть надежный кожаный шнурочек вместо этого уродства?
Амалия берет в руки кольцо с тесьмой, рассматривает его поближе и, похоже, до нее наконец-то доходит, что я имею в виду! Подательница сего колечка готова направиться во Фрию, к своему жениху! Созрело семечко в цветочек. Она вперяет в меня удивленно-вопросительный взгляд:
— Шнурок должен быть не только надежный, но и неприметный, чтобы в глаза не бросался?
— Совершенно точно!
— И эластичный, чтобы шею ненароком не задавил?
— И достаточно длинный, чтобы длины хватило завязать узелок в нужном месте.
— Чтобы такой найти, нужно время…
В наш разговор вдруг встревает простодушная Мелисса с соседней кроватки:
— Простите, что перебиваю, но зачем ждать? У меня есть шнурок, который тебе нужен, сира. Мне его один… Мне подарили. На память. С серебряным кулончиком. Но я кулончик сниму, а шнурок могу дать, мне не жалко! Честное слово, для тебя, сира, мне ничего не жалко!
— Спасибо, добрая душа! — я смеюсь, по-настоящему тронутая ее желанием помочь. — Пусть твой шнурок останется при тебе. На память.
— Как скажешь, сира… Я давно тебе хотела сказать… Помнишь, ты говорила, что восприятие к энергиусу может не сразу раскрыться?
— Да.
— Когда объявили набор храмовых звезд, вместо тех, которых похитили фрийские головорезы, я решила опять попробовать. Ты меня вдохновила тогда. Так вот… У меня получилось! Я смогла дотянуться до энергиуса, создать поток и перевести еге в эпишар! И все это благодаря тебе, сира!
Девушка искренне радуется своему успеху и я от всего сердца ее поздравляю. При этом ловлю себя на необъяснимой тревоге. Что-то нечисто с этим энергиусом. Только вот что? Возможно, я просто смотрю на него сквозь призму своей неудачи? Или банально завидую той, которая, судя по всему, меня скоро превзойдет?
Женщина тем временем быстро произносит:
— После ужина, если ты не возражаешь, я зайду в комнату, чтобы занести тебе шнурок.
— Спасибо, буду ждать, — отзываюсь я, прежде, чем она, мне кивнув, куда-то уходит.
Наедаюсь впрок, — в этом мире никогда толком не знаешь, когда в следующий раз доберешься до еды, ставлю полегчавший поднос на землю, расслабляюсь и случайно засыпаю. Точнее, мне кажется, я лишь на секундочку смыкаю тяжелые ресницы, как меня уже осторожно тормошат за плечо чьи-то руки:
— Сира, пора вставать. Магистр приглашает тебя разделить с ним вечернюю трапезу.