После его ухода прислушиваюсь к собственным ощущениям. Каждая клеточка вновь пропиталась энергией. Предыдущая встреча с энергиусом и эта, в которой я оказалась сильнее и смогла держать ситуацию под контролем — как небо и земля, несравнимо разнятся!
Проходит несколько минут ожидания. Я настолько насыщена энергетически, что мне море по колено — жду себе спокойненько открытия портала, совершенно не паникуя.
Как ни странно, вскоре и правда в воздухе возникает крошечная светящаяся воронка. Она разрастается, отчего в груди начинает ныть тревога. Воронок я всегда боялась: что на воде, что на суше. Помню, как однажды насмотрелась передач про торнадо, а потом еще и фильм-катастрофу… К счастью, Сандер, не давая тревоге перейти в панику, уже хватает меня за руку, и тянет в сторону светящегося вихря:
— Нам пора!
Прежде, чем мы шагаем в энергетическую центрифугу, успеваю обернуться к Амалии и одними губами прошептать: «Спасибо!»
В следующую секунду мы уже летим с Сандером в нескончаемую пропасть. Потоки воздуха хлещут в лицо и я закрываю глаза.
«Какой короткой была моя вторая жизнь», — мелькает в голове упадническая мысль, прежде, чем мы шмякаемся на что-то твердое и горячее.
Когда зрение ко мне возвращается, медленно оглядываюсь, щуря глаза. Бескрайние песчаные дюны. Чистое небо и три с половиной светила. Четвертое, по — прежнему, виднеется только легким очертанием, словно обещая, что оно уже в пути, вот-вот подойдет.
Сандер валяется рядом и выглядит еще более помятым, чем минуту назад: его боевой ракрас на физиономии частично смазан, а нелепые тряпки на голове неуклюже съехали на бок, открывая по-детски трогательную лопоухость. В целом, впечатление он теперь производит двоякое, и я с трудом удерживаюсь от улыбки.
Он приходит в себя раньше меня, поднимается, отряхивается, как взъерошенный воробей. Следую его примеру, и в мои мокасины тут же набивается раскаленный песок. Когда мы отправляемся в путь, стоически удерживаюсь от жалоб на жару и обожженную на ногах кожу.
Сориентировавшись по светилам, Сандер уверенно тыкает вправо, утверждая, что следующий портал, наш очередной пункт назначения находится там.
Мы топаем в молчании. Сначала трудная часть: вверх по крутой, покрытой волнистой рябью дюне. Потом веселый отрезок: с вершины съезжаем вниз, как на лыжах, едва удерживая равновесие. И снова по той же схеме. Вверх-вниз.
Ноги увязают в песке, отчего продвижение вперед замедляется, но через пару часов приспосабливаюсь к более сложной ходьбе с широким замахом рук и начинаю идти быстрее. Время от времени экономно пьем воду и рассасываем уже знакомые мне таблеточки, пополняя запас сил. Как ни странно, вскоре мои ступни привыкают и к перегреву, дискомфорт притупляется, а в конце туннеля начинает брезжить слабенький свет надежды на благополучный исход этой аферы.
Не представляю, сколько проходит времени. Мое тело выдерживает бесчисленное множество восхождений и спусков, прежде, чем дрожь в коленках недвусмысленно намекает на необходимость отдыха.
Недолгий привал на тенистой стороне дюны, — и снова в путь.
Пробую выпытать у своего спутника, долго ли нам еще идти, но он отмахивается от моих вопросов неопределенными фразами. Обычно, я сама так отвечаю, когда толком не знаю ответов.
Пару раз до нас доносится шум копыт. Первым на звук реагирует Сандер. Моментально хватает меня за руку, заставляет пригнуться и выводит на безопасную сторону песчаной горы.
Когда, по уверениям Сандера до пункта назначения остается всего ничего, мы внезапно втыкаемся в неприятность.
Обходя необычной формы дюну, напарываемся на лагерь остановившихся на привал мужчин с разрисованными, как и у нас лицами, маленькими, кошачьими глазами и немного выдающимися вперед безбородыми подбородками.
Они молчат так же, как и их лошади, поэтому мы не слышали ни звука. Кто-то из них беззвучно ужинает, уминая нечто, напоминающее орехи, кто-то занимается лошадьми. Их немного: человек пять-шесть. Но мое чутье вопиет об опасности, пружиня все мышцы от накатившего адреналина. Сандер же — смотрю на него украдкой — напротив принимает напыщенный вид. Хорошо, что уже темнеет. Возможно, шуйцы не сразу разглядят пустую браваду и испуг, царящий в единственном на данный момент открытом глазу. А если очень повезет, может даже не обратят на нас никакого внимания.
Однако через секунду понимаю: наша порция везения на сегодняшний день закончилась. Один мужик, самый огромный из всех, с исполосованной шрамами рожей, — похоже, главарь — бросает моему спутнику тройку вроде бы незначительных слов, но душа при звуке его зычного голоса мигом устремляется в пятки: