— Может, все-таки выйдем на ратушу? — нерешительно предлагаю я. — Выступлю там, как нормальный человек, безо всякой магии? Опять же зрительный контакт с аудиторией…
— На ратуше полно переодетых полицейских. Тебе не дадут сказать и двух слов — свяжут и утащут в свои застенки. Нет уж, следуем изначальному плану!
Магиня, одетая под мальчика-подмастерья, встает поудобнее, шире расставив стройные ноги, делает несколько пассов кистями, из ее пальцев вырывается небольшое голубое свечение. Она встряхивает руками, разминаясь для предстоящей работы, и, ободряюще мне улыбнувшись, кивает — мол, не боись, прорвемся!
Затем направляет на меня ладони и прикрывает глаза. В тот же миг над крышами соседних домов, окруживших городскую ратушу плотным кольцом, появляется моя исполинская голограмма. Я поднимаю ладошку, и рука голограммы тут же взмывает вверх в приветственном жесте.
Все, товарищи. Я в эфире.
— Граждане Левии! — обращаюсь я в сторону Ратуши, представляя обычный для Велиарха поток народа в будний день: морщинистые лица торговцев, упитанных мясников, юрко снующих, хорошеньких женщин с корзинами в руках. Мое гигантское изображение, словно в рупор, произносит те же слова.
— Вы все уже слышали обо мне, как о Всаднице. По преданиям человеку, оседлавшему дракона, суждено править вашим миром честно и справедливо. Так позвольте мне быть с вами честной! Долгие годы мы, левийцы, легкомысленно пользовались магией, не ведая о том, что она конечна. Теперь источник энергиуса иссяк, и ему требуется энергетическая подпитка. Все те девы, храмовые звезды, которые недавно пропали… Их энергию до последней капли выпил источник. Он взял себе жизни ваших дочерей, чтобы дать вам привычный комфорт. Я хочу, чтобы вы спросили себя: равноценный ли это обмен? Готовы ли вы и дальше платить за энергиус столь высокую цену?
На этом вопросе делаю паузу. Даю время переварить информацию и сделать выводы. Я не вижу, что происходит на городской ратуше, но по доносящемуся оттуда гулу понимаю, что люди взбудоражены и возмущены. Уже хочу продолжить свою речь, как вдруг Магдалена открывает глаза, внимательно прислушавшись к чему-то, и шепотом просит тишины.
Там, на ратуше, стоит ее ученица, которая мысленно транслирует магине происходящее на площади. От волнения и нетерпения схожу с ума.
— Покажи мне! — прошу ее и она кивает. Осторожно заглядываю в ее приоткрывшееся сознание.
На площади выступает тоненькая девушка. Не сразу узнаю в ней Мелиссу. Девушка, одетая в изумрудное платье мирянки, рассказывает о себе. Как она умерла, доставая энергиус и как Всадница ее оживила, рискуя собой. Вот почему она покинула Храм со всей его ложью. Нельзя верить магистру! Нельзя верить лордам! Только Всадница заслуживает доверия простых людей!
В этот трогательный момент вижу, как грубые, мужские руки хватают узенькие плечи, зажимают девушке рот. Затем двое мужчин волокут ее, брыкающуюся, прочь с ратуши. Пара крепких торговцев, поначалу бросившихся ей на помощь, отступают при виде обнаженных полицейских браслетов.
Бедняжка! Я хочу бежать ей на выручку, но на кону возможное перемирие, и я никак не могу оставить свою попытку достучаться до народа! Бросаю на Магдалену умоляющий взгляд и она, все поняв без слов, кивает. Сосредоточенно глядит куда-то вдаль, зрачки ее при этом то сужаются, то расширяются. С кем-то телепатически пообщавшись, она шепчет:
— Мои ученики отправились ей на помощь. С ней все будет в порядке!
Слегка успокоившись я опять беру слово, обращаясь к левийцам:
— Мелисса права! Лордам нельзя верить! Они убеждали нас, что Фрия опасна, что фрийцы с детства воспитывают воинов, чтобы порабощать другие народы. Но взгляните на историю Фрии! Их северные владения никогда не увеличивались и не уменьшались. Их военное искусство нацелено только на защиту. Цель фрийцев: мирное сосуществование с соседями. Если же на них нападут, они будут сражаться до последней капли крови: и мужчины, и женщины, и дети. Жить на коленях никто из них не станет. Призовите обратно своих отцов, сыновей и братьев из армии! Пусть они вернутся к земледелию, торговле и охоте, откажитесь от войны!
Магдалена вновь просит меня замолчать. Вскоре шепчет:
— Они кричат, что фрийцы атакуют первыми, как разбойники. Исподтишка. Ночное нападение на селян. Взрыв на границе. Сотни мирных, левийских граждан пострадали.
— Эти нападения подстроены лордами, — возражаю я. — Они готовы на все, лишь бы развязать войну. Даже к убийству собственных граждан.
— Зачем лордам война? — вещает магиня. — Им не понятно.
— Причина в жадности. Магистр и лорды получали магию бесплатно и продавали ее вам за золотые талы, набивая свои карманы. Теперь, когда цена магии возросла до человеческих жизней и стала труднодоступной, они хотят обогащаться за счет фрийского источника. Чтобы добраться до него, лорды готовы развязать войну и пожертвовать вашими жизнями. Готовы ли вы умереть ради пополнения их кошельков?
— У нас нет выбора, — шепчет магиня, транслируя ответы с площади. — У лордов есть войско и маги. Они могут нас заставить. В их руках сила, у нас ее нет.
— У вас есть я, Всадница, оседлавшая дракона. У вас есть соседи, вольные фрийцы, готовые прийти вам на помощь. Вы не одни!
— Где те вольные фрийцы? Где ты? Да и ты ли это, Всадница? Покажись нам! Может, с нами сейчас говорит магия, а настоящая Всадница находится на другом конце мира? — шепчет Магдалена.
К такому вопиющему недоверию, к счастью, я была готова.
Сосредоточившись, зову Карниллиуса, ожидающего в относительной близости, сразу за чертой Велиарха, и уже через минуту его внушительных размеров тело грузно приземляется в просторном дворике. Залезаю ему на крыло и привычно пристраиваюсь на холке, схватившись за шипы.
— Ну что? Скучала по мне, красавица? — задорно интересуется дракон и, шумно фыркая, взлетает с каменной брусчатки, а потом неторопливо кружит над ратушей. Совершая последний круг, он опускается так низко, что чуть не задевает крылом одну из торговых палаток.
— Откажитесь от войны! — кричу я со всей силы, рискуя сорвать голос. — Или вы напрасно погубите свои жизни! Это говорю вам я, Всадница, оседлавшая дракона.
Карниллиус, желая добавить чуть больше драмы, выплевывает мощную струю пламени на городскую плаху, и она мгновенно вспыхивает, как бензин от упавшей спички. Таким вот эффектным образом закончив выступлением перед десятками граждан, скопившихся на городской площади, мы улетаем.