Она замолкает. Достаёт телефон.
“Ты не помнишь”
“Нет” — говорю я. — “Я проснулся у своей двери. На площадке. Дальше пусто”
Анна кивает. На лице нет удивления. Есть раздражение и тревога. Она проводит пальцем по ремню сумки.
“Если что. Стучи. Звони. У меня храбрый кот. Он тебя спасёт”
Она пытается улыбнуться. Я тоже. Улыбка получается с опозданием. Как будто её подталкивают изнутри. Анна морщит лоб.
“И ещё. Ты когда уходил. Помахал глазку. Мне. Это было странно”
“Я не помню”
“Да” — говорит она. — “Я тоже хочу не помнить”
Она уходит. Лестница гудит как труба. Я прикрываю дверь и вешаю цепочку. Пальцы сами проверяют, что цепочка на месте. Потом я сажусь и смотрю на колени. Внутри лёгкое тепло. Как перед тем, как сопрут стул.
На сеансе у Марии пахнет чаем. Я кладу блокнот на стол. Мария листает. Смотрит отметки. Внимательно. Она читает про шаги. Слушает диктофон. Не вздрагивает.
“Это твой голос” — говорит она. — “И это твоё дыхание. Ты мог говорить так во сне. Ты мог говорить так, когда стоял у двери. Важнее, что ты записал. Это уже контроль”
“Анна сказала, что я махнул глазку”
Мария отмечает это карандашом.
“Хорошо. Это тоже факт. Я хочу, чтобы мы договорились. Ты не будешь устраивать эксперименты ночью. Ты не будешь провоцировать. Ночью ты живёшь просто. Без уговоров. Днём ты выделяешь три секунды для наблюдения. Только днём. Только сидя. Только кисти. Колени мы не отдаём”
“Колени не отдаём” — повторяю я.
“И ещё” — добавляет Мария. — “Когда появится желание уступить. Сперва скажи вслух. Я слышу желание. Я не делаю. Запиши это на диктофон. Пусть у тебя будут живые маркеры. Не оценки. Факты”
“Сегодня я нашёл запись. Там просьба”
“Ты не обязан отвечать на просьбы. Ты обязан жить. Я понимаю, что слова звучат грубо. Но это важно. Когда ты начнёшь ставить правила. Они станут слышнее. Значит, ты начнёшь слышать себя”
Я киваю. Внутри кто-то двигает стул. Тихо. Не дёргая ножки.
“И ещё одно” — говорит Мария. — “Ты сказал про странную улыбку. Если получится. Поймай её на видео. Не для того, чтобы пугать себя. Для того, чтобы увидеть. Иногда достаточно увидеть, чтобы вернуться”
Мы заканчиваем. Я выхожу на улицу. Воздух плотный. Снега всё ещё нет. В темноте витрины выглядят как аквариумы. Люди плывут за стеклом. Я иду домой и считаю перекрёстки. На второй светофор красный. Я стою и думаю, что многие вещи работают просто. Красный означает стой. Дальше пустота. Приятная.
Дома я включаю свет. Подхожу к двери и проверяю записи домофона. Я редко открываю приложение. Сегодня хочу понять. В журнале есть событие. Ночная отметка. 02:51. Камера подъезда активна. Я нажимаю на значок.
Видео грузится с рывками. Картинка в рыбий глаз. Холл перед подъездом. На экране я. Капюшон. Руки в карманах. Я стою лицом к камере как к зеркалу. Улыбка появляется раньше взгляда. Как будто кто-то включил её независимым выключателем. Я машу. Левой рукой. Я правша.
Я наклоняю голову. Улыбка задерживается в кадре на долю секунды. Лицо догоняет. В этот момент по стеклу двери изнутри пробегает блик. Он будто отвечает мне. Как если бы камера снимала с другой стороны.
[видишь]
Я ставлю видео на паузу. Лицо на экране улыбается всё ещё. Моя рука поднята ровно под тем углом, под которым в детстве я проверял, совпадают ли метки роста на стене. Я слышу собственное дыхание. И понимаю, что дышу так же. Ровно. С чужой вежливостью.
Экран темнеет. Приложение падает. Телефон коротко вибрирует. Я смотрю на дверь. На цепочку. На щель под порогом. С той стороны тянет прохладой.
Мы смотрим вместе. Мы молчим. Мы дышим.
Глава 3. Голосовой договор
Утро вязкое. Я просыпаюсь с мыслью про видео. Сажусь на край дивана. Пытаюсь вспомнить ощущение в тот миг, когда рука махнула не мной. Внутри тихо. Слишком тихо. Я смотрю на запястье. Резинка оставила чёткий след. Включаю телефон. Прокручиваю журнал вызовов. Ничего странного. Только пропущенные рекламные номера и Мария.
Я умываюсь и говорю вслух каждое действие. Вода. Полотенце. Зеркало. Контур на стекле совпадает. Я ставлю кружку под чайник и вдруг понимаю, что давно не слышал того глухого гула в груди, который приходит вместе с тревогой. Как будто сердце выдали новую инструкцию. Странная пустота под рёбрами настораживает больше шума.
[мы можем снять и дальше]
Шёпот разворачивается медленно. Без нажима. Я не вздрагиваю. Я уже жду.
“На каких условиях” — спрашиваю я. Голос выходит сухим.
[ты отдаёшь кисти на десять секунд]
[мы забираем жужжание]
[мы гладим изнутри]
[ты дышишь без камня]
Я держу кружку двумя руками. Керамика тёплая. Пальцы вцепились как в поручень. Я стараюсь дышать ровно. На выдохе голос звучит ближе.