В метро пахнет железом и мокрыми куртками. Я стою у двери. Держу поручень. Считаю станции. Мы считаем. Руки спокойные. В груди гуляет тёплый воздух, будто кто-то готовит место для разговора. По пути пишу Анне. “Если не отвечаю до девяти. Стучи”. Она ставит сердечко и пишет про кота. Глупая шутка облегчает голову.
Город меняется, когда поезд идёт в сторону старых районов. Редкие вывески. Больше кирпича. Меньше стекла. Я выхожу на поверхности и на секунду зажмуриваюсь. Воздух пахнет снегом, которого нет. Дорога до моего детского дома простая. Два квартала прямо. Налево через двор. Клин асфальта с трещинами. Я иду по памяти. Память ведёт уверенно. Мы идём.
Подъезд давно перекрашен. Цвет странный. Песочно-зелёный. Домофон звенит тонко. Я смотрю на список фамилий под стеклом. Ни одной знакомой. Бумага под пластиком вздулась. Рядом кнопка вызова. Я не нажимаю. Дверь открывается, потому что женщина с коляской выходит на улицу. Я придерживаю створку. Она кивает и быстро проходит. Я втягиваю запах лестницы. Влажная пыль. Мыло. Старый тряпичный швабренный след.
Ступени узнаются кожей. Ритм подъёма такой же, как в детстве. Колени сгибаются по памяти. Я останавливаюсь на площадке между этажами. Смотрю на окно с облупившейся краской. На подоконнике лежит измятый рекламный буклет. На стене под прошлым слоем краски проступают старые линии. Карандашные риски роста. Чужие. Но привычные как узор. Я провожу пальцем. Графит чуть мажется. На уровне моего нынешнего плеча есть длинная черта. Я не знаю, кто её сделал. Я будто знаю. Внутри кто-то коротко улыбается.
[правильно]
[здесь мерили]
Мой этаж пуст. Двери чужие. На моём бывшем этаже всегда было два коврика. Один полосатый. Один с ромбами. Сейчас оба на месте. Но новые. Я стою перед дверью старой квартиры. Номер тот же. Краска свежая. Я слышу телевизор за стеной. Женский смех. Значит, внутри люди. Я не звучу звонок. Я кладу ладонь на дерево, как на старую собаку. Ладонь нагревается. В груди происходит маленький щелчок. Я отвожу руку и спускаюсь вниз. На первом этаже дверь в подвал приоткрыта. Там пахнет железом и тряпками. Я не спускаюсь. Я не ищу обход. Я не грабитель. Мне нужна не квартира. Мне нужна комната. Она может быть в любом месте, где совпадут метки.
Во дворе есть маленький киоск с кофе. Я беру стакан. Делаю два глотка и иду к общественному туалету в соседнем парке. Знаю, что это звучит как отчаяние. Но мне нужна поверхность со стеклом и пар. Мне нужно увидеть, совпадут ли линии. Внутри чисто. Недавно мыли. Кабин нет, только общая раковина и большое зеркало над ней. Я закрываю кран, потом открываю на полную. Вода горячая. Пар поднимается быстро. Стекло покрывается матовой пеленой. Я достаю маркер и рисую контур лица. Лоб. Скула. Подбородок. Рука дрожит. Я стараюсь дышать ровно.
На стекле проступает вторая линия. Её как будто написали с обратной стороны. Чуть выше. Чуть чётче. Она не новая. Её рисовали тоньше. Она выходит из тумана как обратная память. Я подаюсь ближе. Сопоставляю. Разница в толщину маркера. Почти совпадает. Я двигаю головой. Мои движения повторяются отражением. На доли. Я замираю. Закрываю глаза. Открываю. Оба контура на месте. Мне кажется, что второй контур светится собственным светом. Это абсурд. Но я вижу именно так.
[совпали]
[открывай]
Я провожу пальцем по своей линии. Она смазывается. Другая остаётся. Я слышу шаги. Снаружи кто-то входит. Дверь в туалет хлопает. Чьи-то голоса. Я отступаю. Умываюсь холодной водой. Пар спадает. Вторая линия исчезает последней. Я стою и смотрю на своё лицо. Оно пустое. Я красив себе ровно настолько, насколько в комнате пусто. Это не комплимент. Это диагноз.
Я выхожу на улицу. Иду по маршруту к автобусу, который идёт к дачным посёлкам. Это далеко. Но сегодня тянет не в подъезд. Тянет к слову “дача” в моём блокноте. Я не хочу оказаться у чужой двери и смотреть в глазок. Я хочу оказаться там, где дверь может быть без замка. Где окно открывается рывком. Где нет телевизора. Где можно снять гул с костей, если он вернётся.
Дорога до станции длинная. Я еду автобусом. Люди молчат. За окнами редкие фонари. Палки сосен тянутся вверх. В салоне пахнет резиной. Мы едем. Мы дышим. В груди снова появляется тёплая тишина. Она не давит. Она уговаривает. Я держу блокнот открытым. Смотрю на адрес. На слово “мост”. На стрелочку. Эти буквы написал я. Это сложно отрицать. Я трогаю их ногтем. Бумага шуршит.
Поезд электрички пустой. Я сажусь у окна. За стеклом поля. Чёрные. Нечёткие. Внутри слышно, как кто-то переставляет стул. Как в кабинете Марии. Этот звук всегда мягкий. Я не против. Это мой стул.