Нет! — крикнул Неделин тонким женским голосом и потерял сознание.
Очнулся весь в поту, боялся открыть глаза. Решился это сделать лишь тогда, когда почувствовал себя лежащим. Увидел белое лицо Елены Андреевны.
Что это такое было-то? — прошептала она.
Что?
Непонятное что-то. Показалось… Будто я как в обморок упала, как шибануло меня чем-то… Будто лежу, как каменная…
Ничего. Ты иди, отдохни. Я посплю.
Поспи…
Глава 24
И настал момент, когда в Неделине вес возмутилось: с какой стати он должен принимать на себя смерть, предназначенную другому. Он, если хотите, даже не имеет на это права — ни морального, ни юридического. Слишком ответственная смерть, слишком не по чину будут похороны.
И он отдал приказ: найти человека по имени Виктор Запальцев родом из Саратова и срочно доставить к нему. Указал приметы и возможное место пребывания — тюрьма.
Нашли не в тюрьме, а в психушке, быстро доставили к Неделину — Он потребовал, чтобы при их беседе никто не присутствовал.
Вид у мнимого Запалъцева был лукавый и всепонимающий — как у настоящего маньяка.
Неделин сделал ему знак отключить телефон. Тот понял, отключил еще и радио, задумчиво посмотрел на провода пожарной сигнализации.
Вряд ли… — сказал Неделин.
А кто иx знает! — сказал двойник. И рукой (как бы хвастаясь своей молодой силой) оборвал провода.
Будем говорить, — сказал Неделин.
Есть о чем?
Без шуток у меня!
Какой строгий! Ты не цыкай, ты мне никто и звать никак!
Ты хоть понимаешь, что случилось? Понимаешь, что я — это ты?
Я — это я, — мудро ответил двойник.
Ты ведь сам виноват. Вспомни: ты посмотрел на меня, позавидовал, что у меня молодая красивая женщина, захотел стать мной и стал.
Но, однако, и ты захотел стать мной. Разве нет?
Пора восстановить справедливость. — сказал Неделин
— И всегда-то справедливость в таком виде, что её восстанавливают! — воскликнул двойник — Вот что: ищи дурака. Скоро у меня будет интересно? удовольствие: смотреть по телевизору собственные похороны.
Дикторы скажут, что умер великий сын великого народа. Объявят траур. Весь день — печальная музыка. Красиво! Увижу свою неутешную вдову. Фальшиво плачущих детей и внуков. Соратников, которые будут стоять с мрачными рожами, а один из них, тот, кто будет председателем похоронной комиссии, уже будет предвкушать, как завтра он займёт мой кабинет.
Ты, оказывается, не такой уж дурак. Для пожилого человека мыслишь довольно остро, — Неделин постарался сохранить равновесие духа.
Оттачиваю ум, — отпарировал бывший Главный. — Читаю мудрейшие книги. Ты читал «Тысячу и одну ночь»? Нет, ты не читал «Тысячи и одной ночи»! Несчастный человек!
Перестань юродствовать! Ты говоришь: увидеть свои торжественные похороны. А разве ты не знаешь, что бывает потом? Восхваления в адрес покойника умолкают через неделю. Через месяц о нём забывают. Через полгода опять вспоминают — для того уже, чтобы упрекнуть в ошибках. Через год всё чаще обвиняют в них. А через два-три года публично развенчивают, смеются, оплёвывают прах. Хочешь это увидеть?
Это уже ко мне не будет относиться.
Как же ты можешь? Как у тебя хватает совести — открещиваться от самого себя?
Не велик барин, и открещусь. Много книг ещё не прочитано.
И не будет прочитано! — придушенно закричал Неделин. — Ты света белого не увидишь! Я пока еще жив и имею власть! Через неделю тебя выкинут в тундре на снег на съедение росомахам!
Пугай, пугай! — посмеивался двойник.
Думаешь, не сделаю этого?
Я бы не сделал, Я людей любил. Серьёзно говорю. По-божьи: и хороших любил, и плохих любил. Плохие — то меня не подвели.
Ты негодяй! Я сейчас вызову…
Молчи, а то подушкой придушу. Не успеешь. Спокойно выйду, скажу, что ты велел меня пропустить, а себя некоторое время не беспокоить. Я буду нести впереди руку и говорить: «Её пожал Главный!» И это будет лучше всякого пропуска. Понял?