Спустя два часа я засобиралась домой.
– Я отвезу тебя: здесь не разрешают ночевать. – Олег уложил сестру и аккуратно укрыл её, подоткнув одеяло со всех сторон. – Спокойной ночи, милая! – ласково сказал он Лизе и поцеловал её в лоб.
– Спокойной ночи… – ответила она, проваливаясь в сон. – До завтра…
А мы тихонько затворили дверь и направились в полумраке коридора к выходу. И когда вышли из больницы на улицу, оказалось, что уже давно стемнело. Мягкий снег хрустел под ногами, а с неба срывались приятные пушистые снежинки, кружась и аккуратно окутывая своим воздушным покрывалом деревья. Лёгкий свет жёлтых фонарей придавал им необычное свечение – я даже на мгновение залюбовалась этим зрелищем.
– Как красиво! – выдохнула восторженно.
Олег улыбнулся:
– Так приятно, когда люди умеют радоваться мелочам.
– Но ведь это действительно красиво! Или вы не согласны? – я, оторвавшись от зимнего пейзажа, с восхищением посмотрела на него.
– Красиво, – согласился он и взглянул в небо.
– Когда вы в последний раз лепили снеговика? – прищурившись, вдруг спросила своего учителя. Мне в голову пришла одна очень интересная идея.
Он округлил глаза:
– Что?
– Снеговика! – повторила я и, подняв с земли снег, слепила из него комок.
– Ты шутишь!
– Ни капли, – хихикнула в ответ на его недоумение и, присев на корточки, стала катать комок по земле, делая его крупнее. Он рассмеялся. – Вам надо расслабиться. Вы слишком переживаете из-за всего. Работа, Лиза… – я не успела договорить, как в меня полетел снежок. – Эй! – расхохоталась. – Так нечестно! – и бросила в него слепленный к тому времени большой шар из снега.
Он захохотал и кинул в меня следующий снежок:
– Нечестно! Ты мухлевала!
И тут мы стали носиться, как дети, по всему больничному городку, обкидывать друг друга снегом и звонко смеяться. Мои щёки раскраснелись, а глаза светились азартом от игры. Это было настоящее приключение. Я почувствовала себя нужной этому человеку именно в этот момент времени.
Он схватил меня за капюшон и, подставив подножку, повалил на землю.
– Я выиграл! – победно воскликнул он.
– Кто ещё мухлюет! – я заливисто расхохоталась и с облегчением разлеглась на запорошенной земле в форме звёздочки, раскинув ноги и руки в стороны, а затем негромко прошептала: – Иногда так хочется вернуться в детство…
– Ты и есть ребёнок… – усмехнулся Олег, присев рядом со мной на корточки.
Я перевернулась на бок и внимательно посмотрела на него. Он был похож на деда Мороза: весь в снегу, волосы всклокочены и местами мокрые от снега, щёки украшает натуральный румянец, а губы растянуты в довольной улыбке.
– Кто бы говорил! Вы сегодня – прямое тому доказательство! – выдержала паузу, хотя меня всё-таки задело за живое то, что он вновь назвал меня ребёнком.
– Да, давно я так не дурачился… – В его взгляде читались благодарность и доброта.
– Конечно. Ведь единственное ваше развлечение на данный момент – это клубы и девушки… – и я стыдливо опустила глаза, вдруг осознав, что сморозила лишнее. – Простите…
Олег смутился и отчего-то прикусил нижнюю губу, но спустя миг всё-таки уточнил:
– Ну… нет… ты, наверное, права… – Он ненадолго задумался. – Это плохо?
А я… я уже тонула в его глубоких серых глазах, как в замедленной съёмке замечая, что он осторожно протянул руку и ласково убрал с моего лба мокрую прядь волос. Замерла, словно заворожённая, словно навсегда стараясь запомнить цвет радужек его глаз. На миг мне показалось, что в них промелькнул мужской интерес, но он моментально угас и вновь превратился в строгий учительский.
– Нет. Вы взрослый человек, можете распоряжаться своей жизнью так, как сами захотите.
– Ты слишком рассудительная для своего возраста, – он поднялся на ноги и протянул мне обе руки. – Но до сих пор не знаешь, что молодым девушкам нельзя лежать на холодной земле.
Я подала ему свои уже изрядно замёрзшие ладони, и он, обхватив их своими горячими руками, рывком поднял меня со снега. И вновь моё тело оказалось в его объятиях, и вновь стало нестерпимо трудно дышать. Сердце где-то глубоко отбивало ритм, заглушая всё остальное вокруг – всё, кроме этого безумного стука.
– Нам пора, мы и так слишком заигрались, – прошептал он.