Как же хорошо в его объятиях. Словно я дома. Там, где и должна была быть…
— Убью этого гада, — сквозь зубы процедил мужчина.
— Не надо. Тебя посадят. А кто будет заботиться о нас с девочками? — шучу я хриплым от слез голосом.
— Я буду. Как и всегда, родная, — прошептал мне в макушку Юрий, невесомо целуя в висок. — Я не дам тебя в обиду, малышка.
Пару минут я позволяю себе понежиться в объятиях мужчины. Какие забытые чувства. Между мной и Павлом уже давно нет таких близких отношений. А может, никогда и не было. Когда-то я влюбилась в созданный самой собой идеал. Только реальность оказалась для меня слишком жестокой.
— Почему все так, Юр? — с трудом спросила я, отстраняясь от мужчины.
— Потому что мой брат — идиот. Не оценил то, что ему подарила судьба. Он еще пожалеет об этом. Но будет поздно. Я не упущу… — хотел что-то сказать Калинин, но прервал себя на полуфразе. Вместо этого он произнес: — Ключи от машины где?
— На пассажирском сиденье. Там моя сумочка, надо ее забрать, — попросила я.
— Хорошо, — кивнул мужчина и обратился к кому-то: — Слава, сумочку и телефон подай, пожалуйста. Машину перегонишь к дому моих родителей. Я буду там.
— Хорошо, босс, — отчеканил незнакомец в черной одежде, садясь за руль моего автомобиля.
— Поехали, милая. Я доставлю тебя домой. Девочки остались у Чаровских, — сообщил Юра, помогая мне сесть в его внедорожник. — Так что у тебя будет время прийти в себя.
— Спасибо. Только как воспримут ваши родители мою историю? — опять накатила на меня тревога.
— Я останусь сегодня с вами. Если что, поддержу тебя, — заверил меня Калинин, выруливая со стоянки рядом с офисом компании моего отца.
***
На пороге дома Калининых меня ждала встревоженная свекровь.
— Что случилось, Катя? Что-то с Павликом? — спросила она, пропуская меня в дом.
И что мне ей отвечать? Сразу радовать нашим предстоящим разводом?
— А тебя, Люба, кроме твоего драгоценного Павлика, ничего не интересует? — спас меня свекор.
— Да перестань, Павлуша — идеальный муж, — резко выпалила женщина, не желая видеть плохое в своем любимом сыне.
— Твой идеал не пропускает ни одной юбки. Или ты думаешь, от хорошей жизни Катя и девочки живут у нас, а не в квартире Павла? — припечатал Егор Викторович. — Садись, девочка. Поешь. Выглядишь ты не очень хорошо, — радует меня мужчина, берет мою руку, находит пульс и через пару минут хмурится. — Не нравится мне твое состояние, Катя.
— Мне уже лучше. Я успокоилась. Боль уже не беспокоит меня. Наверное, я выплакала ее вместе со слезами, — тихо признаюсь я, садясь за обеденный стол.
— Так что с Павлушей? — опять встревает свекровь.
— Думаю, с ним все хорошо. Днем он был счастлив и удовлетворен сверх меры. Наверное, любовница ему попалась на высоте, — протараторила я, не ощущая знакомой боли в груди. — Кстати, девица заявила, что она беременна. Так что у вас, возможно, будет еще внук или внучка. Если, конечно, Павел не настоит на аборте.
— Да как можно? Это при живой-то жене, — в шоке проговорила Любовь Геннадьевна, тяжело оседая на стул.
— Прикажете мне умереть? — внезапно вырвалось у меня.
— Катя, что ты говоришь? — печально покачал головой свекор.
— Простите, я не должна была… — на секунду я прикрыла глаза и поднялась. — Наверное, будет лучше, если мы с девочками переедем.
— Куда же вы? Зачем? — озадаченно произнесла свекровь, так и не осознав, что наша жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.
— Придется снять квартиру. Родители, скорее всего, меня не примут, — глухо констатировала факт я.
Как бы я хотела ошибиться в этом случае. Но… Уверенности у меня не было. От слова совсем.
— Кать, хватит городить огород. Сядь, поешь. Ты наверняка голодная целый день, — остановил меня Юра, обхватывая меня за плечи и мягко заставляя сесть обратно на стул. — Мама, налей нам по тарелке супа. И я голодный как волк, — добавил Калинин, садясь рядом со мной.
— Ой, сейчас, сынок. Все разогрею. Борщ у меня сегодня получился замечательный, — засуетилась свекровь, наливая суп в тарелки и разогревая его в микроволновке.
— После зайди ко мне в кабинет, Катя. И без разговоров. Считай, это не просьба, а приказ твоего личного врача, — пошутил Егор Викторович, присаживаясь с другой стороны от меня.
— Хорошо, как скажете, — грустно улыбнулась я.
— Так что, она так и сказала, что беременна? — вспомнила про любовницу сына Любовь Геннадьевна, когда мы поели и пили чай.
— Это она Павлу призналась. Я случайно их застала, принесла бумаги, что прислал папа. Не думала я, что мне будет так больно видеть измену мужа. Была уверена, что уже привыкла к ним, но, как оказалось, нет, — тихо проговорила я, на мгновение прикрыв глаза. — Но мне и правда сейчас уже лучше. Наверное, мне нужен был этот толчок от Павла, чтобы окончательно разорвать наши отношения.