— Ты что меня позоришь!
— Мам, я хотел как лучше.
— О, такими сосисками я котят кормлю, — вставила свои пять копеек очень взрослая тетка.
Мама совсем психанула и выскочила из кабинета. Я — за ней. Но сосиски не забыл.
...Потом я видел: очень взрослая тетка с пирожками из окна за нами наблюдала. А мы с мамой в беседке во дворе конторы сидели. Я ей честно все рассказал по Завмага, про сосиски, даже про «мерина», который батя ремонтировал. Про Амбала — не стал, зачем мать еще больше расстраивать?
Потом мы ели сосиски, мама улыбалась. Гладила меня по голове:
— Кормилец мой! Моя надежда!..
Мне было неудобняк, я высвободился из-под ее руки:
— Ну ладно, мам, что я, маленький?
Действительно, я не маленький, и реально мне пора становиться кормильцем. Надо с Завмагом поговорить, может, он что-то предложит. Вот если бы вместо грузчика Сергея! Я, допустим, заморыш, макаронина и все такое. Но на самом деле я хоть худой, но жилистый. Как батя! Я смогу!
В это время я старался не думать об Амбале. Но мысли о нем все равно одолевали: как я с ним буду рассчитываться, как сигареты ему подгоню? Да, все-таки придется к Завмагу идти, просить какую-нибудь работу. Вот если бы отец Артему Артемовичу позвонил, попросил бы за меня. Или хотя бы просто мне позвонил. Если б я работал, у меня бы сила воли укрепилась, характер тверже стал — бойцовским был бы. Ну и деньги имелись бы.
На лестнице без перил, как. после первого моего пьянства
На следующий день я должен был встать рано. Надо бегать, тренироваться, силу воли закалять и все такое. Как мучительно я вставал! Потому что с вечера долго не мог заснуть. Мама вечером передвигала на подоконнике ящик с посаженными орехами, что-то там подсыпала типа удобрений. Я уже остыл от идеи про «рощу Кирилла» или хотя бы аллею. Орехи почему-то не прорастали, а мама все с ними возилась. Потом начала греметь посудой. Опять, наверное, ненавистный суп с макаронами собралась варить.
Ленку кудрявую вспомнил — Звездную Звезду. Точнее, я ее никогда не забывал. Но сейчас про макаронины вспомнил, как она обозвала мои конечности. Ну, ладно, посмотрим еще. Я встал, пошел на кухню. Это меня гнал пищевой рефлекс — даже на макароны.
— Мам, ты что тут изобретаешь?
— Да уж изобретаю. — Она вздрогнула от неожиданности и поспешила свернуть листок с ксерокопией «Меню подростка». А на тарелке красовалось что-то аппетитное, похожее на пиццу. В основе — «кошачьи» сосиски, которые мы не доели.
— Дай попробовать, — не выдержал я и тут же разозлился на себя: что-то много думаю о жратве.
— На ночь есть вредно, — с улыбкой предупредила мама.
— И не есть тоже вредно, — попытался сострить я, оправдывая свою прожорливость. — Вкусно!
Уплел практически всю пиццу и ушел спать. Долго думал об отце: а что он там ест? Наверно, все всухомятку да пивом запивает. У него же так и остался дефицит веса. Желудок больной, а он все всухомятку. И еще пиво, блин!..
Честно скажу, я и сам уже пробовал выпивать. Пацаны пиво предложили, я не отказался. Да и неудобняк — что я, совсем лох? Конечно, прикольно, весело становится, уроки — пофиг, Ленкино пренебрежение — пофиг, все — пофиг! Мама, когда учуяла запах пива, устроила скандал.
— Ты что творишь, паразит! У тебя наследственность, знаешь, какая?
— Она у меня нормальная, — пытался я успокоить мать. — Да я даже ничего не почувствовал. Ни в одном глазу.
— Сейчас ты у меня почувствуешь! — она начала колотить меня кулаками по спине, я быстро увернулся. Мама заплакала: — Ты понимаешь, что можешь стать алкашом? Понимаешь, что жизнь исковеркаешь и себе, и мне? Тебе мало примера отца и деда?
— Они не алкаши, — попробовал я вступиться за них.
— А ты — станешь, ты еще ребенок! Ты еще. — Мама в бессилии упала на диван и заплакала навзрыд. Вот такие воспоминания о моем первом «пьянстве».
Я и сам понимал, что это может плохо кончиться. У бати-то проблемы из- за этого. Вот если бы он не пил, если бы мы жили все вместе — отец, мать, я. Нормально бы питались. Мама вон из ничего может готовить всякую вкуснятину. Да и пива отец тогда столько бы не пил. Вместе жить лучше. А что, бывает, сначала родители расходятся, а потом сходятся.
На сытый желудок приснился мне отец. Как будто мы у него на даче, которую он собственноручно строил из бруса. Какая-то деревенька под Пермью, кажется, Мошни. Ну, правда, это не дача, а простой кусок земли и домик, но с мансардой. Я эту дачу видел на фотке, которую отец выставил в «Одноклассниках». Реально лестница, конечно, внутри помещения. Но мне она снилась почему-то снаружи и без перил. Вела лестница на балкончик. Во сне же отец на токарном станке вытачивал деревянные балясины для лестничных перил. Батя ж у меня мастер на все руки. Лестница крутая, я по ней взбираюсь, а отец говорит: