— Ну, да вы говорили. Дед как трактор пахал.
— А то! Нормальный был мужик, трудяга. Точно, пахал как трактор, не то что ты. — Он оценивающе окинул меня взглядом. — Правда, на стакане сидел. А Трофимович долбаный загнал деда твоего в гроб.
Я, конечно, помнил по рассказам старших про деда Кирилла, про мамину свадьбу, про долги, про угнанных телочек с колхозной МТФ.
— А ты говоришь — незаменимые. — Зоотехник снова взялся за молоток и продолжил ровнять кривые гвозди.
Усталость валила меня с ног, не хотелось ни говорить, ни слушать. Я снова ощутил себя заморышем. Может, это от йододефицита? Я вспомнил про «Меню подростка» и с тоской подумал, что никогда не смогу стать офицером.
Амбал грозился меня «посадить на счетчик»
Внезапно дядька Мишка остановил свое нехитрое занятие, взял в горсть кривых гвоздей и важно изрек:
— Уволят, не уволят мамку твою — это как судьба сложится. Вот возьми гвоздь. На сучок попадет и пошел вкривь и вкось. — Он продемонстрировал мне толстый кривой гвоздь. С каким он важным видом это сделал!
— При чем тут судьба? Мать незаменимый специалист, — повторял я свое.
— А вдруг какой-нибудь криворукий плотник молотком по шляпке сдуру не так ударит? Вот судьба и наперекосяк.
Когда дядька Мишка заговорил про судьбу, она мне вновь представилась старой каргой с когтистым указующим перстом, а не кривым гвоздем. Это у бывшего зоотехника судьба — гвоздь под молотком. А моя, блин, карга когтистая. Вот, негодяйка, на навозную кучу меня закинула. Ух, как работать неохота, но надо! На какие же шиши до бати добираться аж на Урал? Тут из детства возникла лужа безденежья — не переплыть. Но преодолевать надо — силу воли закалять, характер ковать!
Я устал по-черному, руки онемели, ноги не хотели двигаться, ныла спина — реально ощущал себя заморышем. Куда делать моя врожденная гиперактивность? В душе у меня зашевелилась ненавидеть к зоотехнику. Вроде мужик он нормальный, с дедом моим работал, хвалил его, мол, пахал как трактор. За это я простил скотоводу вчерашнее — и что палкой в меня запустил, и что обозвал соплей. Но усталость возбуждала злость на дядьку Мишку. Чертов эксплуататор детского труда!
— Все! Больше не могу, — выдохнул я чуть ли не со всхлипом.
— А надо через «не могу». В жизни все делается через «не могу», если чего-то хочешь добиться, — назидательно сказал скотовод. — Ладно, давай перекусим.
Он расстелил на ящике газету, налил в кружку козьего молока и отрезал ломоть хлеба. Я вспомнил из детства, что козье молоко горькое, но целебное. Ладно, может, один хлеб буду есть.
— Иди руки помой. Возле колодца умывальник, — сказал дядька Мишка.
Я с брезгливостью отдраивал свои руки, принюхивался к ним. Позорно, если будет навозом от меня вонять. Вновь и вновь намыливал ладони — вдруг Ленку встречу, а от меня вонизм идет!
Эти мысли, впрочем, аппетита мне не убавили. Я жадно набросился на еду, козье молоко мне показалось не таким уж горьким. Хотя я первый раз глотнул — сосредоточился на вкусовых ощущениях.
— Что, горькое? — улыбнулся дядька Мишка, кажется, первый раз.
— Ну, есть немного.
— Оно как лекарство. Все, что человека лечит, горькое, — философствовал дядька Мишка. Я молча уплетал нехитрую снедь, уже не принюхиваясь к своим рукам.
После перекуса работать вообще не хотелось. Моя воля в виде бомжа- бурлака совсем скукожилась и забилась в дальний угол души. А где же еще воля живет? Именно, там.
Дядька Мишка, не обращая внимания на мою волю, подгонял:
— Давай, шевелись! За сегодня надо закончить все. Где, по-твоему, животина будет ночевать?!
— А что, ваши козы темноты боятся? — попытался я сострить.
— Не умничай! — цыкнул на меня скотовод. — Сам напросился работать. Хоть будешь знать, как рубль достается.
Я устал как собака, отвечать не хотелось. Повез очередную тачку навоза в конец огорода.
— Эй, Кирюха! — кто-то окликнул меня. — Подойди к забору.
Сквозь щелястые доски я увидел. Хлюста. Ну, блин.
— Чего тебе?
— Привет от Амбала! — хихикнул Хлюст. — Должок за тобой.
— А тебе-то что?
— Ладно, меньше базарь. Слушай сюда, — Хлюст поманил меня сквозь щель пальцем.
— Ну?
— Когда будешь уходить, откроешь в сарае изнутри засов. Понял? Амбал сказал так. И не дай бог, если ты этого не сделаешь, Амбал посадит на счетчик. А может, еще на что-то, — хихикнул Хлюст и исчез в зарослях.
— М-да, блин. — подумал я вслух, возвращаясь с пустой тачкой в сарай.