— Нужна «скорая помощь».
В это время в кабинет к директору зашел старший участковый и поздоровался за руку с шефом. — Ну, у меня чуйка на такие дела. Проезжал мимо, смотрю, наши ребята из отдела. Я за ними, а тут, оказывается, мои подопечные. Я свою забираю, ей не нужна «скорая помощь».
«Своей» оказалась моя мама.
— Пройдемте, гражданка, — взял под руку маму старший участковый. — В отделе разберемся.
— Э-э-э. А работать кто будет? — вдруг спохватился директор, но было поздно.
В своем кабинете старший участковый собрался составлять протокол на маму — шелестел бланками, искал ручку. Теперь это был целый майор полиции, который начинал службу помощником участкового у нас в поселке. Он когда-то раскрыл дело о хищении колхозных телок скотником Кириллом, то есть моим дедом.
— До чего ж ты, Ирина, докатилась? — укорял он маму. — Видишь, тетку-то эту, коллегу твою, «скорая помощь» забрала. Вся в кровянке, да и на тебе кровь.
— Я не докатилась. Я вам сейчас объясню. Я запачкалась.
— Все в письменном виде. Пиши, как было, — сунул он какой-то бланк маме. Она впала в ступор и только плакала.
— Пиши, ты что, неграмотная? — прикрикнул участковый. — А еще высшее образование имеешь!
Мама не могла унять слезы. Но не из-за тетки. Просто она вспомнила своего отца — моего деда Кирилла, значит. Она с ненавистью посмотрела на старшего участкового. Тот все понял, потому что все помнил.
— Ну, ты, Ирина, не слишком-то расстраивайся, — примирительно сказал старший участковый. Потом добавил: — Зла не держи за отца своего, за Кирилла-скотника. Не моя вина в том, что он помер. Работа у меня такая. Понимаешь.
Полицейский долго молчал — думал, видимо, о том деле, когда на скотника Кирилла навесили чуть ли не полстада высокопородных телочек, которых, понятное дело, не нашли. Он и тогда знал, что это работа Трофимовича — зав. МТФ. Да. Но скотник дуба дал — так случается. А Трофимович-то, прохиндей, так в итоге полколхоза и приватизировал. М-да. А его, сержантика, после этого дела, повысили по службе — участковым поставили и звездочку младшего лейтенанта кинули. И фигурировал он во всех начальничьих докладах и рапортах как раскрывший крупную кражу.
А мама моя все думала об отце — то есть о дедушке моем Кирилле. Хоть и простым скотником он был, а понимал, что дочке надо образование дать. Вот бы сейчас радовался, что она, Иринка, получила-таки институтский диплом. Пусть и заочно. Но с другой стороны, если бы она не ездила на эти бухкурсы, если бы в аварию не попала, может, был бы у нее второй сынок. Может, с Костей бы не разошлись. Но такая судьба. У мамы она, судьба, наверное, не когтистая тетка с указующим перстом. Но все равно не жалует.
Мамину задумчивость полицейский понял по-своему:
— Успокойся и поезжай домой, а протокол завтра допишем. Сделаем как надо, — бодренько так сказал участковый и засуетился: — Давай я тебя отвезу, что ты будешь на маршрутке тащиться?
Мама хотела отказаться, но когда встала, у нее начали подкашиваться ноги. Участковый это увидел:
— Я тебя отвезу, не стесняйся. Это мы — без проблем. Что мы — не люди?
Мать тряслась в милицейском уазике и думала: «Это батя меня выручил. Уже нет в живых его пятнадцать лет, а вот выручил. Ну надо же, забыла. Как раз завтра его день рождения. В церковь сходить надо — помянуть отца».
Мама, которая не отличалась особой набожностью, ехала домой и улыбалась про себя: она четко понимала, что ее оберегает кто-то свыше. На работе, между тем, спешно оформляли приказ об увольнении сотрудницы-хулиганки «по собственному желанию». Даже юриста стороннего привлеки. «Зачем пятно на репутации предприятия? — здраво рассудил тот. — Да и место освобождается без сокращения». Директор с удовлетворением согласился.
Водка мамы, сирень Маришки, мои разборки с Амбалом
Милицейский уазик подкатил прямо к окнам нашего общежития и с визгом затормозил. Я, вернувшийся от дядьки Мишки-зоотехника, уставший и озабоченный, как раз шарил в холодильнике насчет чего-нибудь погрызть. Глянул в окно и обомлел: менты! За мной? Так быстро? Ни фига себе! Еще же ничего не произошло! Из уазика. вышла мама. Почему ее привезла полиция? Почему она так рано с работы?
Хлопнула входная дверь, мать вошла.
— Ты почему не в школе?
— Я заболел, — сказал я почти правду, потому что чувствовал себя фигово — от усталости и от переживания. Мать не стала ничего расспрашивать, а ушла в комнату и рухнула на постель, не раздеваясь. Я понял: что-то не так.
— Мам, что случилась? Почему так рано с работы? — В ответ молчание. — Мам, ты чего? — я потихоньку потряс ее за плечо. Она резко встала: