Я не то чтобы обиделся на мегаполис за отца, но удивился: почему все так несправедливо? Кто-то в роскошных иномарках и в небоскребах, а кто-то совсем безлошадный и в общагах да съемных каморках? И тут мне стало как- то обидно за мой маленький несуразный поселок Лесостепной. Там и леса-то нет, кроме выгоревшей лесополосы, и степь сильно уж суховейная, и всего несколько трехэтажек. Какое-то несправедливое распределение. Это что же, я его, мой поселок, выходит, предаю? Что, измена родине? Хотя Пермь, конечно, супер!
— Константинович, выходи, — толкнула меня мама. — Сейчас надо пересесть на автобус.
Мы попали в час пик — все ехали с работы. Народу тьма. Много очень красивых девчонок. В голове закрутилось дурацкое:
Девочки и мальчики,
Дуры и обманщики.
Пока ждали автобус, я пытался этих девчонок сравнивать с Ленкой, Маленькой Эротикой (из нашего вагона) и Маришкой. Мысленно становился радом с каждой. А что, при моих ста восьмидесяти сам вполне. Ну, синяк, который еще не сошел, не в счет. Я быстро запутался с этими девчонками, потому что они, заразы, все разные, и каждая мне нравилась. Наверное, я гиперозабоченный. Я же и по рождению — гиперактивный кесаренок.
Толпа занесла нас с несуразными баулами в автобус. Езда быстро утрясла пассажиров, прижав меня к окну. Я чуть не потерял черные очки, пришлось снять. Переезжали через Каму, которая впадает. в Каспийское море. Я улыбнулся своим тайным знаниям. А за окном взметнулся нереальный лес — сосновый бор, как я понял из разговоров местных. Тут вспомнились мне посаженные в ящике на нашем подоконнике грецкие орехи. Интересно, будет с них толк? Про «рощу Кирилла», глядя на сосновый бор, мне даже смешно было думать. Смешно и обидно, почему-то.
Еще препятствие перед встречей с отцом
Приехали в больницу, которая почему-то называется медсанчасть, уже к вечеру. Охранник на проходной, весь в черном, как какой-то супергерой, строго объяснил, что доступ посетителям закрыт, начальство ушло. Есть только дежурные врачи.
— Но мы три тысячи километров добирались сюда! Нам надо увидеть больного!
— Завтра все решите, — сказал охранник, отвернулся и начал есть из какой-то мисочки лапшу быстрого приготовления. По-нашему — бич-пакеты. Как-то он со своей лапшой перестал казаться мне супергероем.
— А как же нам быть? — не отставала мама. — Как связаться с дежурным врачом?
— Это не ко мне. Я же не служба спасения.
Я злился на охранника и думал: как прорваться через проходную? Просто перепрыгнуть через турникет и рвануть к больничному корпусу? Может, плеснуть ему лапшой в физиономию? Дурацкие, конечно, мысли. Или попробовать что-то подипломатичнее?
— Дяденька, — обратился я к охраннику, — у вас отец есть?
— Ну, допустим.— перестал жевать охранник и настороженно посмотрел на меня.
— А если б он лежал тяжелобольным, вы бы как поступили?
Я сам не ожидал от себя такой наглости, но вопрос был задан. Охранник встал, повернулся всем корпусом ко мне, очень внимательно изучил мою физиономию и сказал:
— С таким фингалом к отцу я бы не пошел. — И пояснил: — Потому что еще бы получил от него.
— За что? — удивился я.
— Мой отец так рассуждал: если не можешь постоять за себя, значит, ходи с вечными синяками...
Мне стало обидно за себя, и я выпалил:
— Мы с Амбалом махались! Он такой бык! — Но на «бич-пакет», как я окрестил охранника, это не произвело впечатления. Он продолжил хлебать лапшу.
Мама присела на стул и прислонилась головой к стенке. Устала.
— Что нам делать-то?
— А вы, когда ехали сюда на ночь глядя, что думали? — оторвался от еды охранник.
— Так мы ж с поезда.
— С поезда, с поезда. Что вы все едете и едете в город. Кто вас тут ждет?
— Вы же понимаете, мы вынужденно сюда приехали. Отец его весь в гипсе.
— Здесь все в гипсе или на костылях. Кто сильно к родственникам хочет попасть, тот находит способ.
Мама поняла это по-своему. Взяла сто рублей, вложила в паспорт и протянула охраннику.
— Слушай, подруга, — это он к маме обратился, — я же не это имел в виду. Вы, я вижу, и так народ небогатый. Так что забери.
Мама воспользовалась добротой супергероя:
— Телефон на зарядку можно поставить?
— Ну, давай, — позволил охранник и обратился ко мне: — С такими длинными ногами перемахнуть через забор — раз плюнуть.