— Что, правда? Можно через забор?
— Как хочешь, так и понимай. Мое дело тебя потом изловить, — басовито засмеялся супергерой в черной форме, уже не казавшийся мне бич- пакетом.
Я вышел из проходной и пошел вдоль забора, примеряясь к нему. Оказалось, высоко. Сначала надо было забраться на дерево, что я и сделал.
Перепрыгнул с ветки на забор и перевалился через него, как мешок с. Ну, понятно, с чем. Рухнул в кустарник, разодрал физиономию и подвернул ногу: «Е-пэ-рэ-сэ-тэ!..»
Неожиданно для меня самого из глаз хлынули слезы. Стоп! Чего расквасился? 
Мужчина должен терпеть боль! Я сидел в кустах, вытирал разодранную щеку и слезы. Короче, развел целую лужу. Нет, я не плакал, слезы сами, блин, текли. Было не так больно, как обидно.
Отец так близко, а я с синяком, разодранной щекой и весь в соплях сижу здесь в кустах. Это какой-то трындец! Решил отсидеться в кустах, подождать, пока слезы позорные не высохнут.
Надо мной неожиданно возник охранник в черном. Оказывается, он видел в камеру видеонаблюдения, как я бестолково свалился с забора в кусты, и поспешил ко мне.
— Что с тобой? Все нормально? Тогда чего расселся? — оценил он мою исцарапанную физиономию. — Не плачь, все пройдет!
— Я не плачу, — огрызнулся и просто возненавидел себя: блин, какой я лох, вечный неудачник и заморыш! Постоянно у меня все не так, как у людей.
— Вставай, пошли, — беззлобно и как-то устало сказал охранник.
— Вы меня что, задержали? — вспомнил я его недавние слова про то, что он должен меня изловить. — Это что, была подстава? — возмутился я и стал думать о нем как о «бич-пакете».
— Дурачок ты еще, — сказал охранник. — Насмотрелся мультиков да боевиков и все в войнушку играешь.
— Я мультики не смотрю, — пробовал я возразить. — Мы куда идем?
— Сначала умыться надо, а потом будет видно, — охранник довел меня до пропускного пункта и легонько подпихнул в подсобку, а сам занял свой пост у амбразуры окна. Через приоткрытую дверь подсобки я видел маму в углу на стульчике — такую поникшую, усталую. Она меня не заметила. Умылся, слезы исчезли, только физиономия по-прежнему была опухшей и разодранной. Ладно, до свадьбы заживет, как говорила мама. В связи со свадьбой вспомнилась Звездная Звезда Ленка, Маленькая Эротика из вагона и Маришка. Все сразу! Или я такой озабоченный, или у меня сильно мягкое сердце — не могу вычеркнуть ни одну. Что это я про любовь, тут отец к постели прикован. М-да. Видели бы девчонки меня сейчас!
Думая о них, я вдруг понял, что оттягиваю встречу с отцом. И хочется видеть его, и как-то тревожно, даже боязно.
— Ну что, все? — заглянул в подсобку охранник.
— Вроде да, — неуверенно сказал я, рассматривая себя в зеркале над умывальником.
— Ничего! Мужчину шрамы украшают! — это я уже неоднократно слышал.
— А кто там у вас? — всполошилась мама на своем стульчике в углу. — Кирилл, ты, что ли? — она заглянула в амбразуру.
Скрываться было нечего:
— Ну, я.
— Что с тобой? — вскрикнула мать, когда я появился.
— Нечаянно упал с забора.
— Господи, горе ты мое! — и расплакалась. — Ничего не сломал?
— Так, подруга! Ты меня начинаешь доставать! — зарычал охранник на мою мать и обратился ко мне: — А ты или выметайся отсюда и держись за мамкину юбку, или дуй быстрее в палату к отцу.
— А там пустят? — засомневался я, ощущая себя заморышем.
— Да что ты как размазня, — сказал охранник с интонацией дядьки Мишки-зоотехника. — Пустят!
И какого фига мне именно сейчас вспомнился этот скотовод из Лесостепного? А вдруг он станет моим отчимом?
Как я столкнулся с... мертвецом и судном
Ковыляя на подвернутой ноге, я добрался до корпуса. В больничном коридоре было пустынно. Я с опаской продвигался, всматриваясь в номера палат. В конце коридора копошилась санитарка.
— Стой, ты куда! — санитарка, опершись на швабру, внимательно осмотрела меня. — Ты откуда такой чумазый? И драный весь.
— К отцу я. Мы только что с поезда. Приехали из Лесостепного.
— Откуда?.. — снова оценила взглядом меня санитарка. — Хорошо хоть не из Мухосранска, — расплылась она в улыбке, довольная своей шуткой, и продолжила в том же духе: — Кишлак, что ли, какой-то?
— Вообще-то поселок городского типа, — с некоторой обидой сказал я. — У нас там нет кишлаков, только хутора, села, поселки. И города, — добавил я веско.
— Ну надо же! — с деланым восхищением произнесла санитарка.
— Мне бы в травматологию. В триста восьмую палату. Вы не подскажете? — заискивающе спросил я, ненавидя себя за робость.
— Так время посещения больных закончилось. Как ты туда пройдешь? Все закрыто. Тебе ж на третий этаж надо. Это только на служебном лифте. Да и бахилы надо купить, и халат накинуть.