— Мне фиолетово, какого типа.
— Я к отцу. Константин его зовут, — уточнил я. — Травматология, после аварии, палата № 308.
— Ну, есть такой. Нуждается в круглосуточном уходе.
— Вот мы и приехали, чтоб ухаживать. Я и моя мама.
— Что-то вы не спешили, родственнички, — пробурчала санитарка, — Выноси тут дерьмо за вашими. — Она удалилась с колышущимся судном.
Ну вот мы и встретились с отцом!
Я остался перед открытой дверью. Ну!.. Помню, когда был маленьким, бежал навстречу отцу, возвращавшемуся с работы, и бесстрашно бросался ему на руки. Он головокружительно подбрасывает меня вверх — аж дух захватывало! Вот и сейчас было такое состояние.
Я нерешительно переступил через порог. И — не увидел отца.
Четыре кровати со странными конструкциями в виде тросиков, колесиков и штанг стояли в два ряда. Все были заняты. А где отец?
— Пап, ты где? — тихо окликнул я. На всех четырех кроватях отметилось шевеление.
— А к кому пришел? — проскрипел стариковский голос с первой кровати. Это явно не папа.
— Кирилка, это ты? Откуда? — Кровать отца оказалась в дальнем от меня углу, возле окна. Над одеялом торчала загипсованная нога. Батя, подтягиваясь на руках, с трудом оторвал голову от подушки. Его голос был слабый, но узнаваемый. В нем слышалось скорее удивление, чем радость. Глаза и щеки провалились, волосы спутались. Но это — отец!
Я в нерешительности подошел. Не знал, как себя вести, — это в детстве я бросался ему на шею! А сейчас? Я подал руку для рукопожатия:
— Привет, па! Как ты?
В ответ батя притянул меня и обнял плетью руки. У меня брызнули позорные слезы. «Птфу, блин!.. Сопли распустил», — разозлился я на себя.
— Сынок, как ты здесь оказался? — у отца повлажнели впавшие глаза.
— Мы с мамой приехали.
— Как? И она с тобой? — мне послышалась в его голосе тревога.
— Мы сюда прямо с поезда. Она внизу, на проходной, — торопливо рассказывал я. — Мать, как узнала, что ты попал в аварию, так все бросила, и вот мы приехали.
Я не стал вдаваться в подробности. Отец как-то заволновался, засуетился. Пытался поправить свои всклокоченные волосы, тер небритые щеки.
— Так она здесь? Надо же. Что ж она не идет? А, ну да. Надо дежурному врачу сказать. — И вдруг ко мне: — А как ты-то сам сюда проник? Сейчас же приема посетителей нет, да и вообще здесь строго.
— Да так и проник. Потом расскажу.
— Ну конечно, у нас времени навалом, — уверенно сказал отец. — А у тебя, вообще, как со школой?
— Да нормально, пап, все путем, — отмахнулся я от неудобной темы. — Давай лучше с мамой решим. Что надо сделать, чтоб ее пустили?
— Сейчас позову санитарку, — отец нажал на звонок. Через некоторое время она появилась:
— Это ты, дед, опять звонишь? — обратилась санитарка к лежавшему у двери старичку.
— Звонил я, — обозначился отец. — Дежурный врач нужен.
— Зачем он тебе?
— Мы с мамой к отцу приехали, — ответил я, уловив, что отец чуть замешкался с ответом: наверное, решал, моя мама жена ему или не жена.
— Да знаю я про тебя, из городского типа, — хмыкнула она.
— Из поселка городского типа, — уточнил я.
— Да мне фиолетово, из какого типа, — и пошла за врачом, как потом выяснилось.
Я видел, что отец волновался. Повисла какая-то нехорошая пауза. Я так много хотел сказать отцу: про жизнь мою пацанскую, про Завмага, про мерседес, который он ремонтировал. Может, про Дениску рыжего, другана моего рассказать, про Маришку, которая не мышка-норушка и, может, в меня влюбилась. Но что-то мои «домашние заготовки» улетучились. Такое ощущение было, будто классная вызвала к доске, а я все забыл. Только про Амбала помнил, потому что отец, как мне показалось, изучал мой синяк.
Я отреагировал на опережение, небрежно проведя рукой по отцветающему фингалу, как бы смахивая его:
— А. Это чепуха, мы с Амбалом махались.
— Амбал, он что, действительно амбал? — участливо спросил отец.
— А то! Шкаф целый, на два года старше, — я хотел уточнить, что Амбал мог бы быть его приемным сыном, но понял, что это будет полнейшая глупость с моей стороны.
Вошел дежурный врач:
— В чем проблема, больной?
— Ну, вы говорили, что нужен постоянный уход, — начал отец.
— ...Вот мы с мамой приехали, — тут же обозначился я.
— Да, действительно, за вами нужен круглосуточный уход. Но это делается не так, не по-партизански. Пусть родственники обратятся завтра к главному врачу, решат все формальности. — Он глянул на меня и спросил: — А собственно вы, молодой человек, как сюда проникли? Кто вас в неурочное время пустил на территорию лечебного учреждения, да еще в палату к тяжелобольным?