— Отоспимся, потом надо к начальству больничному сходить.
— Сначала к папе.
— Сначала ты возьмешься за учебники, потом — к отцу.
— Мам, ты среди ночи про учебу говоришь — это извращение.
— Не выражаться при матери! — нарочито сердито сказала она. — Ты вообще запустил школу.
— Не надо о грустном. Давай спать.
Во сне, который был не в стиле фэнтези, а очень реальный, я дрался! Крутыш, накачанный, ловкий, гиперактивный. И конечно, справедливый... Дрался я за маму, потому что ее несправедливо уволили с работы. Кажется, с директором их производственно-технической конторы. Не мог же я драться с теткой, трескавшей лопушистые пирожки.
Потом я дрался за отца — с бандюками, которые покалечили папу, разбили его уазик и отжимают дачный домик с землей. С этими было очень трудно, но я справился.
Даже за деда Кирилла, которого я при жизни не знал, пришлось махаться. На этот раз — с заведующим МТФ Трофимовичем, который довел моего деда до разрыва сердца, а колхоз — до банкротства. Этот завфермой был настоящий боров! Огромный, толстый. Кулак, как моя голова! Но я классно уходил от молота завМТФ. А он мне раз за разом подставлял свою челюсть. Короче, я его завалил.
Главное, вся эта махаловка происходила прямо на автобусной остановке в Перми, напротив Верховного здания, где заседали депутаты и министры. Они, я знал, смотрели с высоты своих положений на этот захватывающий кинобоевик. Среди них был министр спорта. Он, скорее всего, распорядился, чтобы со мной начал работать самый лучший в Перми тренер по рукопашному бою — скоро надо будет защищать честь целого края. А тут такой самородок возник из поселка Лесостепного.
В толпе, которая смотрела, как я круто расправляюсь с негодяями, был и Амбал! Он больше всех радовался моим победам и кричал: «Давай, Кир, мочи их! Покажи, какие мы — лесостепные!» Амбал, наверное, понимал, кто будет следующий, и всячески показывал мне, что он мой лучший друг, а не только земляк.
— Тише ты, не ори! — цыкнул на него наш участковый товарищ майор. — Что раздухарился? Это тебе не Лесостепной. Здесь надо соблюдать порядок.
Я краем глаза заметил, что нашему участковому помогают соблюдать порядок молоденькие полицейские с пермского вокзала. Они сдерживали толпу болеющих за меня. Я не видел, но точно знал, что здесь и Маришка, и мой верный друг рыжий Дениска, и Звездная Звезда Ленка. Теперь она убедилась, что у меня руки не макаронины, а настоящие рычаги.
— Константинович, хватит! — послышался голос мамы. Она меня по отчеству называла в особых случаях. Мама тоже была здесь — с отцом. Тот опирался на костыли, но готов был броситься на мою защиту. Хотя это было лишним.
— Пап, все нормально. Я сам! — крикнул я ему и тут же пропустил удар. Точнее, не удар, а пощечину.
— Давай, вставай, Константинович! — легонько хлопала меня по щекам мама. — Целый день спишь.
— Мам, ну что ты пристала. Не дала такой сон досмотреть. — Я нехотя возвращался в реальность. О, каким я крутышом был, как я всех раскидал! Жаль, это было во сне.
— Умывайся, одевайся, — скомандовала мама. — Сейчас идем к отцу в больницу.
Вот пришли к отцу: я и. две его жены
На проходной в медсанчасти был уже другой охранник. Он не обратил на нас ни малейшего внимания. А мне хотелось, чтобы он спросил:
— К кому?
— К отцу! — с гордостью ответил бы я и показал свой паспорт. Но напарник вчерашнего супергероя не взглянул на мою поцарапанную физиономию с фингалом.
Отец нас встретил с улыбкой. Мы принесли лесостепновские гостинцы: грецкие орехи, мед. Еще мама сварила фасоль. Оказывается, все это вместе полезно при переломах.
Я, конечно, не стал пояснять, что орехи и мед от дядьки Мишки. «С чего это вдруг от него подарки?» — задался бы вопросом отец. А я-то знаю: потому что зоотехник к маме неравнодушен. Мне это конкретно не нравилось, и бате не понравилось бы. Может, он и не стал бы есть мед с орехами от дядьки Мишки. А ему сейчас нужны всякие витамины, микроэлементы, что там еще?..
К поеданию этой полезнятины присоединился и старичок с соседней койки. Он нахваливал маму и заодно — меня.
— Молодцы, что приехали поддержать отца, — и тут же добавлял с уверенностью: — Мои тоже должны в выходные приехать.
Я помнил, что к деду никто не ходит, он сам говорил.
— Должны, конечно, и сын, и внук, — подбадривал батя. — Вот мои за три тысячи километров примчались.
Отец с теплотой посмотрел на нас с мамой. Мне показалось, что глаза у него повлажнели, — я испугался за батин авторитет.