Мы с мамой отправились по гнусному коридору к своему ночлегу. Через окно на лестничной клетке я увидел залитую огнями КамГЭС, уже не похожую на «Титаник».
Васька пришел. с полицейским: мы из «неоднозначного региона»
Отомкнули Васькину комнату. Мне показалось, что здесь уже похозяйничали.
— Наверное, Васька, — предположил я.
— Это ж его комната, ключ-то есть.
— Ничего не пропало?
— А чему у нас пропадать?
— Ну да, мы как бомжи, украсть нечего.
— Вот завтра надо и решать что-то с временной регистрацией, с работой, с твоей школой.
— Вечерка еще не моя, — парировал я и мысленно унесся именно в свою школу — Лесостепновскую. Ее я, честно говоря, не любил. Но интересно, как там сейчас? Что говорят? Может, все еще про то, как мы с Амбалом схлестнулись? Я осторожно нащупал синяк под глазом.
— Скоро сойдет, не волнуйся! — успокоила мама.
— А я не волнуюсь. Мне пофиг, — сказал я нарочито басом. Хотя, конечно, с синяком, даже отцветающим, было не по кайфу. — Мам, завтра мне симку купим? А то я как лох последний. Сто лет телефон не работает.
— Купим. Вон Галина написала, что Маришка тебе СМСки шлет.
— При чем тут Маришка? Я с пацанами не могу переписываться. Как там Дениска? Может, Амбал на него наезжает.
— А чем ты можешь помочь? Тут, думаю, надо будет с местными Амбалами разбираться.
Как раз в этот момент вежливо, но настойчиво постучали. Мы с мамой притихли. Еще стук.
— Откройте! Это я — Василий.
Мы молчим. Василий попытался засунуть в замочную скважину ключ. Но мама предусмотрительно оставила в дверях свой ключ изнутри.
— Откройте, я же знаю, вы здесь! — Василий стал стучать в дверь настойчивее.
— Что вам надо? Мы уже легли спать.
— Это делу не помешает.
— Идите с богом, Василий.
Мать подошла к двери, механически обследовала пальцами вмятину от бутылки, которую я запустил прошедшей ночью, отпугивая незваного гостя. Сейчас я понимал, что возможности повторить свой ночной «подвиг» нет. Бутылки под рукой не было, к тому же, оказывается, мы поселились в комнате Василия. Да и у меня что-то запал исчез, вот опять заморышем себя почувствовал, воля моя сдулась, смелость скукожилась. Вдруг подумалось: был бы у меня брат, пусть на год младше, мы бы с Васькой влегкую справились.
Мама глянула на меня, наверное, я имел очень жалкий вид, потому что она заплакала:
— Господи, ну что за напасть такая? Когда же это все закончится?
— Да не реви, дура! — мирно сказал Василий. — Я за простынями чистыми пришел. Там, в шкафу лежат.
— Точно?
— Да точно, точно.
— Василий, давайте я вам их в окно выброшу. В пакете.
— Ну что за бред!
— Ладно, сейчас, — согласилась мама.
Я взялся за спинку стула так, чтобы при необходимости применить его как орудие самообороны. Воля моя встрепенулась, сердце вроде как стальным стало. Или это нервы стальные? Мама глянула на меня с надеждой и повернула ключ. В проеме двери возник. полицейский! За ним был Василий. Мы с мамой отшатнулись!
Полицейский как-то представился. Я не расслышал, меня колотил мандраж, но стальное сердце противилось этим вибрациям.
— Ваши документы! — пока мама искала свой паспорт, Василий покопался в шкафу и действительно извлек оттуда белье.
— Я же говорил, мне простынь чистая нужна. Видишь, я из-за вас по чужим углам скитаюсь. А там принимают со своим харчем и со своим бельем.
— Так, а твои документы? — обратился ко мне полицейский. Я вынул спасительный, как мне казалось, паспорт. Участковый изучил его, потом мой фейс. — Что с лицом?
— Пчела укусила.
— А я думал, дрова рубил.
Мама дала свой паспорт:
— Вот, пожалуйста. А с сыном так случилось, товарищ лейтенант, — потерянным голосом сказала мама.
— Ну, я пошел, — сказал Василий и удалился с бельем.
— Понимаете, сейчас отовсюду мигранты едут, — объяснял полицейский. — Мы обязаны отслеживать процесс, паспортный режим. Вы вот из неоднозначного региона.
— Да из однозначного региона мы, товарищ лейтенант. Я сегодня уже третий раз слышу — неоднозначный регион. У нас там все нормально.
— А цель приезда?
— Отец его в больнице лежит. Не встает пока, в аварию попал. Приехали проведать и поухаживать.
— Отец его? — полицейский показал взглядом на меня. — А вы — мать? Как это?
— Просто. Его отец — мой бывший муж.
— А, понятно. И вы, бывшая жена, приехали за ним ухаживать?
— Ну да. Мы разошлись давно, но все равно он близкий человек. Отец моего сына.
— Бывает же, — удивился лейтенант. — Бывшая жена и вот так. — Потом, спохватившись, добавил строго: — Вам надо временно зарегистрироваться. Есть у кого?