Выбрать главу

Со временем я научилась с этим жить и даже была рада, что в отличие от большинства моих подруг лишена излишней родительской опеки.

Мать более-менее оживала с появлением в ее жизни мужчины. Нет, не так. С появлением Мужчины, которого она тут же ставила на божничку и принималась ему истово преклоняться. Мне кажется, она и детей-то рожала в угоду им, мужчинам.

Вначале появилась я, став обожаемой дочкой своего отца. Папа погиб в автомобильной аварии, когда мне было всего шесть, и хоть это было очень и очень давно, я до сих пор помню то снежное утро, когда в дом постучались люди в форме.

Спустя время у мамы появился новый муж, а за ним и Юлька. Вот уж за что стоило сказать им спасибо, так это за сестру. Хоть и была у нас разница в шесть лет, однако Юлька стала мне самым родным человеком на свете…

Через семь лет и Юлькин отец исчез из нашей жизни, и его место почти сразу занял дядя Витя.

Дядя Витя не любил маму.

Это видела я, это видела даже мелкая Юлька, только мамины глаза светились от счастья. Но все это было полбеды. Вскоре после своего появления дядя Витя начал избивать маму, унижая ее перед нами, он кричал, что она старая и некрасивая, хотя маме было всего-то тридцать три года и была она очень красивой женщиной.

При этом я все чаще замечала его странные взгляды на себе. Но прежде он никогда меня не бил.

***

Спустя всего день после случившегося с отчимом я вышла за хлебом в соседний с домом магазин и тут услышала:

– Эй, привет!

Я вздрогнула и обернулась. Прислонившись спиной к бетонной стене блочной девятиэтажки стоял сам Вовка Гришин.

Я была уверена, что он сказал это не мне и даже обернулась в поисках того, кому адресовалось приветствие. Но рядом никого не было, а значит это мне Вовка сказал «привет»?!

Молча опустила глаза и хотела было прошмыгнуть мимо, но он внезапно перегородил мне дорогу и схватил за руку. От ужаса я вся онемела. Оцепенение хватило даже глотку, оттого я не смогла произнести ни слова. Сознание вмиг нарисовало мне картину, где я, придавленная отчимом, отчаянно прошу его отпустить меня, но капкан сжимается все сильнее и вот уже боль пронзает тело, отдаваясь в мозг искрами фейерверка.

– Н-нет, – еле слышно шепчу я, глядя ему прямо в глаза.

По щекам бегут ручьи слез, тело сотрясает крупная дрожь.

– Эй, ты чего? Я ж только познакомиться хотел…

Он ослабил хватку и мне удалось вырваться. Я всхлипнула и что было сил побежала.

– Больная что ли? – крикнул Вовка мне вдогонку. И совсем уже еле различимое, – сама же хотела.

2. Наши дни

– Полина, Полинка, мать твою за ногу! Где новость? Я не вижу новость блин! – главред картинно массировал тонкими сухими пальцами виски и закатывал безликие глаза.

– Петр Семеныч, я вам три часа назад на почту отправила, – я громко разгрызла сухарик у него над ухом, отчего он еще сильнее принялся тереть свои тонкокожие, пульсирующие синими венками, виски.

– Где?! Где, мать твою, материал? Я что, по-твоему, совсем дурак, да?

Естественно, мне хотелось ответить «да», но я огромной силой воли сдержала в себе этот порыв.

– В «спаме» посмотрите, – я склонилась над его плечом, отчего главред еще сильнее поморщился, но промолчал.

Через полминуты документ был благополучно извлечен из той самой спамовской папки, на что шеф что-то пробурчал себе под нос, и злобно зыркнул на меня. Как-будто это моя вина, что он полдня не мог найти в своей почте мою утреннюю работу.

– Это, Петр Семеныч уже не новости, а древности. Все приличные издания, и не только они, между прочим, давно уже опубликовали то выступление.

Это уже Светка Самсонова решила прокомментировать очередной промах шефа. Петр Семенович окончательно насупился, и вышел из кабинета. Похмеляться видать, с горя. Мда…

Новостной городской сайт, на котором я работаю внештатным корреспондентом, и так на ладан дышит, и такие проколы еще больше тянут его на самое дно журналистики. Я не раз советовала шефу перейти на «желтый» формат, где давность новостей не так важна, но тот упорно хотел держать марку серьезного городского вестника. Прибыли — это дело, как я догадываюсь, практически не приносило, и держалось оно лишь на его обнаженном энтузиазме.

Впрочем, свои три копейки я исправно получала, и Петр Семенович не раз грозился принять меня в штат как полноценного сотрудника. Правда обещает он это уже полгода, а воз и ныне там, но я не ропщу – меня все устраивает. Я умею экономить, да и много мне не нужно, только спокойствие и никаких постоянных людей рядом. Ни мужчин, ни подруг. Только рабочие отношения со Светкой, такой же, как и я, внештатницей. Да шеф с его вечными похмельными головными болями. Никто не лезет мне в душу с разговорами о жизни – о моей жизни, в частности, и это ужасно радует.