Ушли и ладно! Сидим, ждем-с.
Открыв дверь, в аудиторию вплыла длинноногая симпатичная брюнетка лет двадцати. Длинные, прямые волосы до … кхе-кхе… аппетитного основания спины, точеная фигурка, безупречное по красоте лицо и зеленые глаза в которых плавали осколки разбитых мужских сердец. Сказать, что я влюбился — это тоже самое, что испортить воздух в приличном обществе — не поймут-с. Нет, я не влюбился. Я втрескался!!! Вот она, та, которую я всю жизнь ждал и искал на Земле! Твою же мать! Нет справедливости ни в том, ни в этом мире. Не с моей нынешней серой внешностью на что-то надеяться. Абидно, да?
Огромным усилием воли, сохраняю невозмутимую, как я надеюсь, морду лица, и привожу мозги в порядок. Так, улыбку стереть, идиота кусок. Слюни подобрать. И о чем мечтаешь? Так она тебя и ждала всю жизнь, вздыхая у окна!
Наивный албанец. Ты в зеркало на себя давно смотрел? Давно, я тебя спрашиваю? Вот то-то и оно! Сиди и сопи в тряпочку, улюблённый блин.
— Добрый день! Я профессор Саана. — прощебетало это милое создание, — вы Алексей?
Да что ж это такое-то! У этой феи и голос такой бархатный, что хоть сейчас сползай к её ногам и всю жизнь сиди там под каблуком счастливым. А вот хрен тебе! Не получишь моего комиссарского тела, леди. Я сегодня оставил своё сердце в других штанах. Со шмыганьем утираю нос рукавом мантии. Играем в неотесанную деревенщину — всё лучше, чем заикаться и краснеть.
— Так это, и вам не хворать, госпожа. — Разыгрываю я дурачка. — Пскопские мы, Алексеем батька с мамкой кличут. Вот добрался к вам из деревни, буду грамоте учиться.
Саана как будто наткнулась на стену. Зелёные глаза распахнулись шире, а очаровательный ротик приоткрылся.
Стараясь закрепить успех, бедная моя мантия, опять утираю нос рукавом.
— Ну, дык чаво? — продолжаю я. — Говорите знания, а я и запомню.
Блин, где Станиславский? Где я вас спрашиваю? Тут такой артист пропадает. Вон как девочка быстро в себя пришла, задрала носик, взгляд похолодел. Смотрит на меня как на кучу э… навоза. А-а-а, барин брезгует! Ну-ну.
Саана направилась к своему столу, небрежно поправив рукой прическу. Промелькнувшее под пальцами заостренное ухо девушки сразу расставило всё по своим местам. Эльфийка. Теперь понятно, почему профессор так молодо выглядит, и откуда такая красота. Хотя последняя вещь конечно исключительная, такой красоты я не видел у других эльфиек в день поступления в Академию. Возможно дело тут было в отсутствии презрения во взгляде, когда Саана вошла в аудиторию. Возможно. Интересно, сколько ей лет? Хотя… А зачем мне это знать? Женщине столько лет на сколько она выглядит. Ладно, проехали. Помечтали и будя…
Эльфийка оттарабанила лекцию, даже ни разу не взглянув в мою сторону. Я старательно играл дурачка, только что в носу не ковырял в её присутствии. Впрочем, сохранять придурковатое выражение лица мне не составило никакого труда. Стоило только поднять на неё глаза, как я чувствовал, что сживаюсь с маской идиота. Да-а, тяжёлый случай.
Бывает.
Саана рассказывала про общее строение тел разумных. Объяснила отличие эльфийского от человеческого, а того в свою очередь от гномьего. Рассказала, какие типы целительских плетений существуют и на что они сориентированы.
Показала несколько закупоренных пробирок с эликсирами разных цветов, объяснила какие ингредиенты в них входят и для чего служат. Словом — обычная вводная лекция на первом уроке.
Закончив лекцию с ударом часов, эльфийка быстро покинула аудиторию, даже ничего не задав на следующий урок.
С сожалением, глядя в след этой ушастой прелести, я твердо решил, что как только, так сразу сварю себе отворотного зелья, если такое существует, конечно. А если не существует, то я его изобрету, ну а если не получиться, так хоть отравлюсь им по-человечески.
Встряхнувшись, я направился в столовую на первый ужин. Как объяснил вчера Тим их здесь два, а как иначе протянуть голодному адепту тридцати часовые сутки. Первый должен был закончиться через полчаса, и мне следовало поторопиться. Потом ещё нужно в библиотеку заскочить, осмотреться, да и задумка одна на вечер есть.
Библиотека встретила меня тишиной и рядом пустых, не занятых столов оборудованных шарами для освещения.
Библиотекарь — дряхлый дедок, со сгорбленной спиной приютился за огромным, единственным освещенным, столом в удобном кресле.
— Приветствую, молодой человек, — обратился он ко мне — Что привело вас в моё хранилище знаний в первый учебный день? Неужели не будете, как все эти обормоты праздновать сегодня? Все городские кабаки, наверное, уже забиты адептами, а вы здесь.