Я невинность потерял в борделе

В углу возник горячий спор
Меж пьяными гостями,
И поселился вдруг раздор
Меж сими господами.
Ругнул нечаянно Вернет
Жандармов благородных
И закричал, что в мире нет
При них идей свободных.
Ярыжкин крикнул: «Не болтай,
Ты их узнаешь силу!» —
И как-то дернул невзначай
Смирновского по рылу.
Смирновский громко возопил
И, яростью пылая,
Хватил майора со всех сил.
Куда и сам не зная.
Майор схватился за м<уде>
И дал туза кому-то.
И драка вдруг пошла везде
В единую минуту.
И все слилось в какой-то сброд
Каких-то харь разбитых,
Расквашенных носов, бород
И фонарей подбитых.
К скандалам не привыкнув сим,
Кондратьевна Жанета
Кричала с ужасом тупым:
«Где, где моя карета?»
И невзирая ни на что,
Хоть драка унялася,
Она сыскала свой пальто
И тотчас уплелася.
Когда волненье унялось,
Тот тер виски и ляжки,
Другой примачивал свой нос,
Иной чинил подтяжки.
И вот настало наконец
Священное мгновенье,
Когда Гимена новый жрец
Изыдет на служенье.
На брачной комнаты порог
Ступили молодые
И преклонилися до ног
Перед Фаддея выей.
Но, выпив с лишком полведра,
Не мог жених подняться —
И на полу он, как гора,
Был принужден остаться.
Майор позвал скорей людей,
И Нестора подняли,
С трудом сташили до дверей
И на постель расклали.
Меж тем Амалия вошла
В дезабилье красивом,
К супругу робко подошла
В неведенье счастливом.
И вдруг… о ужас! перед ней
Свершилось в очью чудо:
Внезапно появилась ей
Облеванная груда.

О ложе неги, ное<бк>ов
И всяческих даваний!
Тебе ли местом быть блевков
И бзд<ох>ов и рыганий?
Но долг супруги превозмог:
Амалия решилась
И, кое-как в постель, близ ног
Супруга поместилась.
Как провели супруги ночь
В облеванной постели
И как е<блись>? о том точь-в-точь
Сказать мне не сумели.
Но это, право, все равно
И им, и вам, читатель:
Амалию уж е<б> давно
До свадьбы наш приятель.
Он с ней теперь семь лет живет
И, блядь свою целуя,
Ее он маменькой зовет:
Так посулим им <хуя>!