- Конечно, - сказал Итан, беря с подноса два бокала и протягивая один Эмме. Хрустальный бокал искрился, и к верху поднимались пузырики.
Шампанское. Как бы мне хотелось сделать здесь в загробном мире хоть один маленький глоточек.
- Твое здоровье, - сказал Итан, поднимая в тосте свой бокал.
Эмма чокнулась своим фужером с его.
- Как ты узнал об этом мероприятии?
Шею Итана залил легкий румянец.
- Ох, я просто наткнулся на него в интернете.
В груди у Эммы разлилось тепло, когда она представила Итана, сидящего за компьютером и просматривающего разные мероприятия, которые они могли бы посетить вместе.
Они подошли к картине. Каждая фотография была обрамлена большой черной квадратной рамой. Небольшие лучи света с потолка освещали каждое изображение. На первой фотографии была изображена длинная прямая дорога, видимая изнутри машины. Она была напечатана черными архивными пигментными чернилами на бумаге из хлопка, и в темных деревьях и жутко освещенном небе было что-то запоминающееся. Эмма посмотрела на табличку сбоку. Помимо имени художника на ней была указана цена. Три тысячи долларов. Ого.
- Так я тебе не рассказала о последнем, - прошептала Эмма, когда они двинулись к следующей фотографии - триптиху видов пустыни.
Шампанское щекотало горло, и она все больше и больше осознавала, насколько близко к ней стоял Итан, когда они рассматривали каждую фотографию. Со стороны они, возможно, выглядели как парень с девушкой. Она глотнула еще шампанского.
- Я практически уверена, что в ночь своей смерти Саттон была с Близняшками в «Клике».
Итан убрал от своих губ бокал.
- С чего ты взяла?
Эмма рассказала о разговоре, который состоялся в субботу дома у Мэделин.
- Больше похоже на совпадение. Должно быть, Саттон была с подругами, когда они крали в магазине. И что, если они...
Она отвела взгляд, фиксируя его на огнетушителе, приделанном к стене в другом конце комнаты.
- Габби и Лили - убийцы?
Итан наклонил голову и искоса посмотрел на нее, будто пытаясь представить это.
- Совершенно точно, они обе эксцентричные. И всегда были такими.
Эмма обошла огромный цветок в горшке с листьями, похожими на паука, чтобы подойти к следующей фотографии.
- Какая-то часть меня считает, что они слишком скучные, чтобы такое провернуть.
- Они - живой пример скучности, - согласился Итан. - Но что бы ни произошло с Габби в ту ночь розыгрыша с поездом, у них есть мотив.
- А может быть, это сумасбродство - всего лишь игра, - сказала Эмма.
Она определенно сталкивалась с такой наигранной безбашенностью и раньше, как у ее «молочной» сестры Селы, которая перед своими приемными родителями вела себя, как самая типичная тупая блондинка, но продавала марихуану в заброшенном доме по соседству.
- Тогда они - хорошие актрисы.
Итан подошел к другой фотографии.
- Тебе никто не рассказывал, что в прошлом году Габби переехала ногу Лили отцовским «бумером»?
- Нет...
- А потом когда Лили пришла домой с гипсом, Габби, вероятно, сказала что-то вроде: «Боже мой! Что с тобой случилось?».
Эмма захихикала.
- Не может быть!
- Есть еще одна история, когда в девятом классе Габби каким-то образом закрыла себя в шкафчике в спортзале. - Итан замолчал, пока брал с подноса еще одно канапе. - Я даже не знал, что кто-то может там поместиться. А когда мы учились в средней школе? Кто-то застал Лили и Габби, разговаривающих на детской площадке британскими голосами и называющих друг друга «Мисс Лили Толивакер» и «Габби Пони Балони». Они и понятия не имели, что это сленговые названия «пениса», они просто думали, что это звучит смешно. Довольно долгое время они ничего не исправляли.
Эмма чуть не выплюнула полный рот шампанского.
- Боже мой.
- Но несмотря на это, что-то мне подсказывает, что тебе не следует так просто их вычеркивать, - сказал Итан. - Будь осторожна рядом с ними, узнай, что им известно.
Эмма кивнула.
- Мэделин и остальные девчонки хотят разыграть их. Но мне кажется, что это ужасная идея. Мне лучше держаться подальше от этой затеи. Если они - убийцы, то меньше всего мне хочется еще больше разозлить их.
Включился кондиционер, и внезапно воздух стал прохладным. Группа заиграла что-то более подходящее для 1920-х годов, и пара подвыпивших участников начала танцевать. Итан помахал рукой возле лица, чтобы рассеять облако сигарного дыма. Они молча подошли к следующей группе фотографий. Это был коллаж из полароидных снимков, на каждом из которых были различные части тела: глаза, носы, ноги, уши.
- Люблю Полароид, - сказал Итан.
- Я тоже, - ответила Эмма, оживившись, что он сменил тему. - Когда я была маленькой, мама, прежде чем уехать, подарила мне Полароид.
- Ты скучаешь по ней? - спросил Итан.
Эмма дотронулась до ножки бокала с шампанским.
- Это было так давно, - расплывчато ответила она. - Я едва помню, по чему можно скучать.
- Как думаешь, что с ней произошло?
- Ох, не знаю.
Эмма вздохнула и двинулась мимо группы меценатов, громко разговаривающих о том, как они дружили с Энди Уорхолом в славные времена современного искусства.
- Долгое время я думала, что она все еще где-то рядом наблюдает за мной. Следует за мной от дома к дому, оставаясь поблизости, чтобы быть уверенной, что со мной все в порядке. Но теперь я понимаю, как глупо это было.
- Это не глупо.
Эмма пристально смотрела на прайс-лист на стене, как будто собиралась что-то купить.
- Нет, глупо. Бекки бросила меня. Она сделала выбор, и я не могу его изменить.
- Эй. - Итан развернул Эмму к себе лицом. Какое-то время он просто смотрел на нее, отчего у Эммы в животе запорхали тысячи бабочек. А потом он потянулся и заправил ей за ухо выбившийся локон волос.
- Она сделала неправильный выбор. Ты же ведь это понимаешь, да?
Эмму захлестнула буря эмоций.
- Спасибо, - тихо произнесла она, глядя в его мягкие голубые глаза.
«Поцелуй его», - шептала я, чувствуя себя поющим раком-отшельником из «Русалочки». Все мои первые поцелуи уже закончились, поэтому сейчас мне приходилось болеть за Эмму.
И тут в Эмму врезалась женщина в пурпурном платье.
- Простите, - невнятно произнесла она, у нее были стеклянные глаза и раскрасневшиеся от алкоголя щеки.
Эмма хихикая отстранилась от Итана.
- Итак, откуда ты так много узнал о том, как пробираться на открытие выставок? - спросила Эмма, разглаживая спереди платье Саттон. - Я думала, ты не любитель вечеринок.
Итан направился к ряду окон в конце галереи, выходящих на каменную террасу, украшенную рождественскими огнями.
- Не любитель. Я просто против вечеринок с разбавленным алкоголем пуншем и боди шотами. Это так...
- По-юношески? - закончила за него Эмма. - Но иногда это часть жизни в обществе. Порой тебе приходится скалить зубы и терпеть это все, чтобы у тебя были друзья.
Итан допил шампанское и поставил бокал на край стола.
- Но если это та цена, которую я должен заплатить, то лучше я буду один.
- А что насчет девушек? - нервно спросила она.
В течение нескольких дней она ломала голову над тем, как спросить его об этом. На губах Итана дрогнула легкая улыбка.
- Да, у меня было несколько.
- Я кого-нибудь из них знаю?
Итан пожал плечами и опустился в одно из угловых кожаных кресел, которые сами могли бы быть выставочными экспонатами.
- С кем-то из них было что-то серьезное? - выдавила Эмма, устраиваясь рядом с ним и обнимая большую мягкую подушку.
- С одной. Но теперь уже все кончено. А у тебя? - Его взгляд блуждал по ее лицу. - У тебя кто-нибудь был в Вегасе?
- Не совсем. - Эмма уставилась на свои колени. - У меня было несколько парней, но ничего особо серьезного. А потом был один парень, но...
- Но что?
У Эммы сдавило горло.
- Все закончилось ничем.
Она ненавидела ложь, но не хотела вдаваться в подробности своего неловкого фиаско с Рассом Брюэром, который нравился ей, - это было ошибкой. После того, как он ее пригласил, она подготовилась к свиданию: одолжила у Алекс платье, надела туфли от Кейт Спэйд из прошлого сезона, которые та достала в «Гудвилле», перемывала и укладывала волосы три раза, чтобы они выглядели, как надо. Но когда она подошла ко входу в молл, Расса там не оказалось. Вместо этого, там стояла его бывшая подружка Эддисон Вестерберг и ее компания, которые ужасно громко хихикали и гоготали. Они дразнили ее: «Разве мог Расс пригласить на свидание приемыша?». Это была ловушка. Но в отличие от Игры в ложь - просто шалость.