- Такое случалось раньше?
- Нет! - Лили отчаянно оглядывается вокруг, как будто не веря в реальность происходящего.
Санитар переворачивает Габби на один бок и прикладывает к ее рту ухо, чтобы понять, дышит ли она, но при этом он оставляет ее в конвульсиях. Она двигается как персонаж мультфильма, который дотронулся до провода под напряжением и теперь светится как рождественская елка, сквозь кожу виднеется скелет.
Я хочу отвести глаза в сторону, но не могу.
- Вы ничего не можете для нее сделать? - кричит Лили, дергая санитара за рукав. - Что-нибудь? Вдруг она умирает?
- Я хочу, чтобы вы, девочки, отошли назад, - гаркает санитар. - Мне нужно место, чтобы оказать ей помощь.
Мимо нас по шоссе проносятся машины. Некоторые притормаживают, чтобы поглазеть, заинтересованные огнями скорой помощи и лежащей под проездом девушкой, но никто не останавливается. По лицу Лили струятся слезы. Она разворачивается ко мне, ее глаза полны ярости.
- Не могу поверить, что ты сделала это с ней!
- Я ничего не делала! - сквозь стиснутые челюсти кричу я.
- Нет, сделала! Это твоя вина!
Удаляющийся гудок поезда заглушает слова Лили. Я отказываюсь чувствовать себя в этом виноватой. Я даже не хотела, чтобы сегодня вечером Близняшки ехали с нами. Откуда я могла знать, что Габби настолько испугается, что упадет в конвульсивном припадке? Внезапно меня настолько тошнит от Близняшек, что я едва могу дышать.
- Я не хотела, чтобы вы обе сегодня ехали с нами, - сквозь зубы говорю я. - Я знала, что вы этого не выдержите.
Красно-синие огни скорой помощи мелькают на лице Лили.
- Ты могла убить всех нас!
- О, пожалуйста. - Я сжимаю кулаки. - У меня все время все было под контролем!
- Откуда мы могли это знать? - вопит Лили. - Мы думали, что умрем! Ты понятия не имеешь о чувствах других людей! Ты просто... ты просто относишься к нам, как к игрушкам, делая все, что захочешь и когда захочешь!
- Следи за своим языком, - предупреждаю я ее, зная, что вокруг нас санитары.
- Или что? - спрашивает Лили, поворачиваясь к Мэделин, которая с пустым лицом стоит в стороне. - Ты же согласна со мной, не так ли, Мэделин? - спрашивает она. - Саттон использует всех. Ты правда думаешь, что ей важны наши чувства, чьи-то чувства? Посмотри, как она играла с твоим братом! Он пропал из-за нее!
- Это не правда! - кричу я, бросаясь на Лили. Как она смеет приплетать сюда Тайера! Как будто она вообще имеет представление о том, что на самом деле было между нами!
Шарлотта тянет меня назад прежде, чем я могу схватить Лили. Вокруг Габби собрались другие врачи и начинают спорить, нужно ли ее перенести или оставить, как есть. Лили отворачивается от нас и заглядывает поверх плеча санитара на свою сестру.
Поднимается душный июльский ветер, перекатывая по земле мусор. Обертка от «Скитлз» прилипает к подрагивающим ногам Габби. В опасной близости от одной из ее рук катится окурок сигареты. Вдалеке раздается низкий резкий вой - вторая партия сирен. Мы все стоим прямо, когда осознаем, что это полицейская машина. Мое сердце начинает колотиться, по телу струится пот. Я прочищаю горло и поворачиваюсь к своим подругам, мой голос звучит низко и спокойно:
- Мы не можем рассказывать копам, что произошло на самом деле. Машина действительно заглохла, хорошо? Это был несчастный случай.
Мэделин, Шарлотта и Лоред были немного шокированы, но состояние Габби их ослабило. Они больше не думали бросать мне вызов.
И хотя я нарушила священный кодекс Игр в ложь, есть еще один непреложный принцип, которому мы все следуем - если во время розыгрыша нас ловят, то мы держимся вместе. Когда Лорел чуть не арестовали из-за того, что она сделала с двеннадцатиметровой праздничной елкой в «Ла Энкантада», мы клялись, что она была дома с нами. Когда Мэделин сломала запястье, убегая от охранника в те выходные, когда мы оттащили библиотечные столы в овраг, мы сказали ее отцу, что она упала во время похода. Они простят мне то, что я ложно воспользовалась нашим безотказным кодексом. Мы справимся. Как и всегда.
Но Лили смотрит на меня, как на чокнутую.
- Ты правда считаешь, что я солгу ради тебя? - Она упирает руки в бедра. - Я расскажу копам, что ты сделала!
- Твое право, - спокойно говорю я. - Но что бы ни произошло с твоей странной сестричкой, оно не имеет ко мне никакого отношения, и ты это знаешь. Если ты расскажешь копам, расскажешь хоть кому-нибудь, то пожалеешь об этом.
Глаза Лили расширяются.
- Это угроза?
Мое лицо превращается в непроницаемую каменную маску.
- Называй как хочешь. Если ты расскажешь, то у нас больше не будет причин быть подругами. Все изменится для тебя, значительно, и для твоей сестры - тоже.
Я стою так близко к Лили, что чувствую ее теплое дыхание на своем лице.
- Лили, - медленно говорю я, чтобы она могла понять каждое слово. - Когда Габби очнется, прекрасно, и узнает, что ты только что сделала вас самыми большими неудачницами в Холлиер, думаешь, она будет тебя благодарить, что ты поступила правильно? Думаешь, она воспримет тебя в качестве героини?
Все молчат. Позади нас Габби привязывают к носилкам. Мои подруги переминаются с ноги на ногу, но я знаю, что они не удивлены. Мы делали так и раньше.
Ноздри Лили раздуваются. Глаза горят от злости. Я оглядываюсь назад. Я ни за что не сдамся первой.
Мы остаемся в тупике, пока не слышим рев полицейской машины в облаке пустынной пыли. Из машины вылезают два копа: один коренастый с тонкими, как карандаш, усиками, а другой с рыжими волосами и веснушками, - и направляются к нам.
- Дамы? - Рыжий достает из своего кармана блокнот. Его рация пикает каждые несколько секунд. - Что здесь происходит?
Лили разворачивается к нему лицом, и на мгновение у меня проносится мысль, что она действительно сейчас все разболтает. Но потом ее нижняя губа начинает дрожать. Мимо нас проходят санитары, неся Габби к машине скорой помощи.
- Куда вы ее увозите? - кричит им Лили.
- В больницу Оро Вэлли, - отвечает один из санитаров.
- С-с ней все будет в порядке? - спрашивает Лили, ее дрожащий голос уносит ветер.
Ей никто не отвечает. Лили ловит их прежде, чем они закрывают задние двери.
- Можно я поеду с ней? Она моя сестра.
Коп прочищает горло.
- Вам еще нельзя уходить, мисс. Вы должны сделать заявление.
Лили останавливается, мыски ее ног направлены в сторону скорой помощи, а тело повернуто к нам. За считанные секунды на ее лице проносится вихрь эмоций, и я практически вижу, как работает ее мозг, когда она оценивает варианты. Наконец, она пожимает плечами - чисто-белый флаг капитуляции.
- Пусть они скажут за меня. Это произошло со всеми нами. Мы были вместе.
Я выдыхаю. Коп кивает, поворачивается к Мэделин, Шарлотте и Лорел и начинает задавать вопросы.
Сразу после того, как Лили залезает в машину скорой помощи, и та разворачивается, я чувствую жужжание у себя в кармане. Я достаю телефон и вижу на экране новое сообщение от Лили: «Если с моей сестрой что-то будет не так, если она не выживет, я убью тебя».
«Мне все равно», - думаю я. А потом нажимаю «удалить».
Глава 19
Запись на стене
Сначала Эмма могла различить лишь расплывчатые тени. Она слышала крики, но казалось, будто они доносятся из конца длинного туннеля. В спину вжимался паркет. Ноздри атаковал затхлый запах закрытого помещения. На лице скопилось что-то мокрое - она смутно задалась вопросом, не кровь ли это.
Ее голой руки коснулась мягкая ткань. Кожу согрело дыхание.
- Эй? - попыталась произнести Эмма. Чтобы сформулировать слова, ей потребовалось огромное усилие. - Эй? - снова повторила она. - Кто здесь?
От нее отошла какая-то фигура. Заскрипели половицы. Со зрением Эммы что-то было не так. Рядом кто-то маячил, но она могла видеть лишь черную каплю. Она услышала скрипучие звуки, ощутила запах меловой пыли. Что происходит?