– Шикарно выглядишь, – сказала мне Анеля, я ответила, что она тоже.
Мы ждали начала на улице, чтобы не сидеть слишком долго.
– Что вчера было, – важно сказала Анеля. – У Саши сейчас, конечно, непростой период.
Я изобразила заинтересованность, и Анеля продолжила:
– Короче, вчера мы с ним договорились увидеться. Он мне сам написал, я в принципе и не планировала, сижу, занимаюсь своими делами, он такой, типа, что делаешь, встретимся через час? Я соответственно согласилась, а я решила вчера – все, Анеля, сегодня тебе надо отдохнуть. Мы с мамой с утра как раз съездили в салон, я подправила брови и сделала маникюр, и когда Саша позвонил, мне оставалось только голову помыть и одеться. Проходит час, потом еще минут пятнадцать – я думаю, ну нормально, я собралась и то быстрее его. Я ему пишу, выходить ли мне, видно, что он прочитал и при этом не отвечает. Я звоню, он два раза до упора не берет, на третий вообще сбрасывает. Потом наконец мне приходит сообщение, я кидаю телефон в сумку и выхожу. Я ему думала сказать, что для встречи с подругой не обязательно клеить ресницы, выхожу, перед домом никого нет. Я открываю сообщение – а это вообще не Юн, это какая-то идиотская спам-рассылка, дарим семь с половиной тысяч на технику, если купите за триста семь. Если честно, я уже начала нервничать, потому что думаю, мало ли что, он за рулем, или вообще как, позвонила ему еще раз. В общем представь, – Анеля сделала паузу для значительности, – он наконец отвечает и говорит: «Слушаю. Говорите». Я в шоке вообще, я разозлилась и наехала на него, что я его жду уже сорок минут, и он мне такой: «Я ужинаю со своей девушкой». Я ему: «Мы договаривались увидеться, если что». Он: «Я занят, и не смей на меня орать». Я была просто в шоке, я ему пишу, типа, спасибо тебе большое за приглашение. Знаешь, мне в тот момент просто убить его хотелось, я была уверена, что вообще с ним больше общаться не буду после такого. Я вот как раз тогда позвонила тебе, ты сказала, что занята, потом позвонила Кариму, он, оказывается, с Ануаркой где-то был, но я не хотела заходить обратно домой. В итоге я поужинала с Бахти и Баке – я тебе говорила, что мы с ней помирились? Я потом расскажу. Она мне посоветовала послать Сашу на три буквы – хорошо, что я ее не послушала. Короче, я довольно скоро пришла домой, посмотрела с Ажекой серию турецкого сериала – такая бредятина, но затягивает, и у меня вообще не было настроения, я собиралась лечь, уже, считай, легла, и тут мне пришло сообщение от Саши. Сейчас я покажу. Читай сразу с ответом.
Анеля протянула мне телефон.
Саша Юн: Анеля, прости меня. Ты не заслужила этого, у меня просто такая ерунда в жизни творится, и я не выдерживаю, срываюсь на самых близких.
Анеля: Саш, да о чем ты говоришь, я не злюсь, просто ты пойми, что я за тебя переживаю и я не хочу, чтобы ты загонял себя в угол. Ты мне очень дорог, и ты мой самый лучший друг, я просто хочу, чтобы ты не считал, будто я тебя не понимаю или что я, как все, хочу вытягивать из тебя энергию сейчас, когда тебе и так плохо, но тебе будет гораздо легче, если ты не будешь все носить в себе и мы вместе будем что-то пытаться решать. Знай, что я тебя очень люблю, ты меня сегодня сильно испугал, я боялась, с тобой что-то случилось, поэтому тоже была на нервах, но я знаю, ты поймешь и не будешь обижаться. Мы же с тобой оба включенные :)
– Американские горки, а не отношения, – сказала Анеля. – Я говорю, мы с Юном…
– Господи, Анеля, – я перебила ее на полуслове, – перестань на него вешаться. Какие отношения, он же просто уже не знает, как тебя отшить.
Анеля замолкла, мы зашли внутрь и заняли свои места.
Зал постепенно наполнялся людьми. Я повернула голову направо – и чуть было не поздоровалась: через два места от меня сидел Баке, значительно похорошевший на воле, в иссиня-черном пиджаке и белой рубашке, со второй, очевидно, женой – привлекательной женщиной лет сорока – и двумя сыновьями-школьниками, они сидели как раз возле меня. Прозвенел третий звонок, свет погас, и сцена оказалась в распоряжении более чем странной труппы танцоров. Мне показалось, что это розыгрыш: музыка играла та, что указали в программке – «Весна священная» Стравинского, но танцоры, тяжелые, с совсем не танцевальными фигурами, в коричневых вельветовых брюках, а потом без них – в нижнем белье в крапинку – двигались самым бессмысленным и отталкивающим образом из всех возможных, и не верилось, что это знаменитая труппа и знаменитый постановщик. Мне было скучно и стыдно за происходящее на сцене, и я то и дело оглядывалась на детей Баке – они сидели прямо, смотрели внимательно и даже не ерзали.