Я знаю, что садится за руль выпившим дерьмовая идея, но что-то в голосе Бетт подсказывало, что нужно ехать как можно быстрее. Через полчаса я доезжаю, и это оказывается какой-то клуб. Я паркуюсь и звоню Бетт.
— Я приехал.
— Заходи внутрь, я у барной стойки.
Уже пять минут двое парней не могут пройти фейс-контроль в клуб. Охрана не под каким предлогом не пропускает их, но эти двое не хотят так легко сдаваться. Из-за них очередь в клуб немного растянулась, и только спустя десять минут я наконец-то зашел внутрь.
В клубе очень много народа, из-за этого я не сразу могу найти барную стойку, но через какое-то время мне это удается.
Я вижу Бетт, она уже заигрывает с барменом.
— У тебя две минуты, — сказал я.
— Как скажешь, — сказала она и заказала у бармена коктейль. — Не спрашивай откуда я знаю, но у твоего отца проблемы с наркотиками.
— Что ты сказала? Откуда у тебя эта информация?
— Я просила не задавать мне этот вопрос.
— Бетт твою мать, откуда ты знаешь? Кто тебе сказал, что у него проблемы с наркотиками? — кричу я и хватаю ее за руку.
— Спроси у своего отца сам. Я думаю, он тебе расскажет, — спокойно сказала Бетт.
Мой отец даже не курил никогда в жизни, какие нахрен наркотики?
Я вышел на улицу, и закурил сигарету. Я достаю телефон, чтобы ему позвонить, но понимаю что лучше поговорить с ним при личной встрече. Я смотрю на время, полчетвертого утра. Хоть я и выпил немного виски, я все равно чувствую себя немного пьяным, а когда я пьяный, мне хочется всегда одного. Мне хочется увидеть ее.
Получасовая пустая дорога, и я уже у ее дома. Она наверное сейчас спит и я бы не хотел нарушать ее сон, но моё желание увидеть ее сейчас намного сильнее. Я достал телефон и набрал ее номер.
Сонный голос немного возмущается за столь ранний звонок, но она все же выходит из дома.
Она сонно трет глаза, на ней эта дебильная пижама, а сверху надета толстовка. Ее волосы немного растрепаны, а на щеке отпечаталась подушка, но выглядит она идеально. Я люблю смотреть на то, как она морщит лоб и как краснеют ее щеки, когда я беру ее за руку, или же за талию. Я вижу в ее глазах сопротивление самой себе. Разум говорит ей оттолкнуть меня, но в этой битве побеждают чувства, и она мне поддается. Наши губы соприкасаются, и это лучшее, что я испытывал за последние сутки.
Через пару секунд она отстраняется от меня, и смотрит мне в глаза. Она просит, чтобы я сказал те слова, что писал в смс, но я не могу. Что-то останавливает меня когда я хочу это сказать. Мой язык буквально завязывается в узел.
Она уходит. Она сказала чтобы я больше не приезжал и ушла.
Есть ли объяснения моим действиям? Определенно есть. Мои прошлые отношения. Может быть, я слишком старомоден, но я не люблю говорить то, в чем не уверен. Я не могу описать свои чувства к Ханне, и именно поэтому я не могу сказать, что она мне нужна. Я еще не уверен в этом на 100%.
Я не хочу думать о ней, но у меня не получается. Что-то предательски сдавливает в груди, когда я думаю о ней и такого я не испытывал давно.
— Просыпайся.
Эмили прыгает на моей кровати и при этом задевает мои ноги.
— Эмили, дай поспать.
— Нет, — говорит она, и ложится рядом со мной.
Я открываю глаза, и эта довольная мордашка, улыбаясь, смотрит на меня. Я закрываю рукой ее лицо, и она начинает смеяться на весь дом.
Посмотрев на время, я понимаю что мама уже приехала, и нужно уже вставать.
— Пойдем умываться.
Я встаю с кровати, надеваю штаны и мы идем в ванную. Я ставлю Эмили, как обычно, на стул, и мы чистим зубы, а затем мы спускаемся и встречаем на кухне маму.
— Привет, — говорит она.
Я люблю, когда мама делает завтрак. Она накрывает стол так, будто у нас какой-то праздник. Шведский стол отдыхает.
Я взял стакан и налил сока.
— Привет.
— Как ты? — спросила мама и рукой провела по лбу.
— Нормально.
К нам на кухню спустилась Молли и села напротив меня. Мы все начинаем завтракать. Прям идеальная семья, мне даже смешно от этого.
— Мы с Марком скоро поедем к папе, — радостно сказала Эмили.
Молли давится соком и удивленно смотрит на меня.
— Серьезно?
Я молчу. Не знаю что сказать ей. Молли встает из-за стола и уходит наверх. Я иду за ней.
— Молли, — говорю я заходя к ней в комнату.
— Он предал нас.
С глаз Молли капают слезы. Она была ближе всех к отцу и ей было труднее всех, когда он ушел.