Ханна обвивает руками мою шею, и плавно спускается ниже, проводя руками по моим плечам, груди, и по прессу, а затем она снимает с меня футболку. Я бегаю глазами по ее лицу. Она прекрасна. Ее губы блестят после наших поцелуев, глаза наполнены желанием заняться чем нибудь больше, чем просто поцелуи, и посмотрев пару секунд в ее огромные глаза, я понимаю как скучал по ней, и по ее телу.
Стягиваю с нее дебильные пижамные штаны, я нежно провожу рукой по трусикам, и замечаю что тело Ханны моментально реагирует на мои прикосновения.
— Пожалуйста, — говорит она,и опрокидывает голову назад.
Наблюдать за Ханной это одно удовольствие. Она стонет, выгибает спину, закатывает глаза, и просит чтобы я не останавливался.
Надавив на самую эрогенную зону, Ханна прошептала мое имя, и руками вцепилась в траву.
— Тебе нравится?
Ханна молчит. Она не в состоянии что-то ответить, но я все равно жду ответа, и останавливаюсь.
— Да… Мне очень нравиться, не останавливайся, — шепчет она, и ее щеки моментально налились краской.
Смущение Ханны возбуждает меня еще сильнее. Я целую ее нежно в губы, и приспускаю свои штаны. Достаю из заднего кармана презерватив, открываю его, и надеваю.
Сейчас она только моя, и ничья больше.
Сладкий стон Ханны дурманит мой разум, и я еле сдерживаюсь чтобы не закончить раньше времени.
— Ты такая красивая.
Неважно как она сейчас выглядит, она все равно будет самой красивой девушкой для меня. Ханна хрипло втянула в себя вохдух, и сильно вцепилась мне в спину.
— Я люблю, — сказала она, но я заткнул ее поцелуем.
Когда из уст Ханны вышел судорожный вздох, я закрыл глаза, и получил свою дозу удовольствия.
Ханна натянула штаны, и весь оставшийся вечер мы молча смотрели на звезды, пока она не замерзла.
Мы молчали в машине, когда я отвозил ее домой, и мы даже не попрощались когда я довез ее до дома.
Я поворачиваю руль, и еду домой.
— Ты где был? — спрашивает Молли, и рядом с ней сидит Моника.
Я ничего им не отвечаю, снимаю с себя бомбер, который пропитан Ханной, и иду к себе в комнату. — Марк, ты где был? — спрашивает Моника, и заходит в комнату вместе со мной.
— Я не обязан перед тобой отчитываться.
Моника подходит ко мне, и обнимает.
— Прости что вела себя как конченая истеричка в кино, — говорит она. — Ты не против если я останусь у тебя?
— Не против.
Я захожу в ванную комнату, закрываю дверь на щеколду, включаю душ, и встаю под воду. В голове крутятся слова Ханны ”Я люблю” и я заткнул ее поцелуем. Я догадываюсь что она хотела сказать дальше, но не мог позволить ей это сделать.
Ханна
Всю ночь я думала о Марке, и о том, что произошло. В порыве страсти я не контролировала себя, и даже не заметила как сказала эти слова. Осознание пришло ко мне буквально через пару минут. Марк либо сделал вид что не услышал, либо он правда не услышал эти слова.
Я всю ночь терзала себя сомнениями, но под утро я твердо решила что нам нужно с ним поговорить. На часах пол восьмого утра, я одеваюсь, надеваю на Каспера поводок, и мы выходим из дома.
Пока я шла до дома Марка, я думала что ему сказать, но ничего нормального мне в голову не приходило. Оказавшись у его двери, я долго не решалась нажать на звонок, но в конечном итоге нажала. Дверь открыла Карен, и как только я открыла рот чтобы с ней поздороваться, я услышала знакомый смех. Я перевела взгляд на кухню, и увидела Монику. Она сидела в компании Марка и Молли, и мой глаза уставились на то, что Моника сидит в домашней одежде Молли.
— Марк, это к тебе, — говорит Карен. Моника ночевала у Марка, и от этой мысли мне стало тошно.
Марк выходит ко мне на улицу, и закрывает дверь в дом.
— То, что было вчера, это ничего не значит? — мой голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках.
После того что было между нами вчера, он провел ночь с Моникой?
— А что такого было вчера? — усмехаясь спросил он.
Сейчас перед до мной стоит чужой Марк, не мой. По моим щекам потекли слезы. Я смотрю на Марка, но он все так же стоит с самодовольной улыбкой. Я замахиваюсь чтобы дать ему пощечину, но он успевает схватить мою руку.
— Мне тоже было больно когда я увидел что ты мне изменяешь. Как бы я не пытался забить на это, у меня не получалось, и от этого еще больнее. Теперь уходи, и никогда больше не приходи сюда, — резко сказал он, и отпустил мою руку.
В эту секунду мое сердце второй раз разбилось, но только на еще меньшие осколки. Марк заходит в дом, и закрывает дверь перед моим носом.